Арина - Клод Анэ

Его рука лежала на ее левом плече. Он почувствовал, как Арина сделала попытку приподняться, но едва наметившийся жест сразу же угас под его сильной рукой.

VI

НЕПРЕДВИДЕННОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО

С того времени Константин три-четыре раза в неделю после полудня виделся с баронессой Кортинг и каждый вечер с Ариной. Добился ли он какого-либо успеха в отношениях с молодой девушкой, – судить было трудно. Шел май месяц. Арина оставалась той же, что и всегда. Один день была весела, ребячлива, смешлива и остроумна, на другой – с неподражаемым искусством, с притворной небрежностью возвращалась к ненавистной для него теме, что, казалось, доставляло ей удовольствие.

– Ты слишком мало лжешь, – говорил, смеясь, Константин. – Ты еще не поняла, что секрет счастья – в тщательно и ревниво оберегаемых иллюзиях.

– Есть и другие способы достичь счастья, – возражала она. – Кто знает, может быть, мой способ не хуже вашего. Могу ли я жаловаться на жизнь, имея такого красивого и умного любовника?

– Арина, я не люблю, когда надо мной смеются.

– И все же, поскольку я выбрала вас среди стольких других, даже не раздумывая, значит, в вашей наружности, господин хороший, только в наружности, было нечто неотразимое. По правде говоря, студент, который сопровождал меня в театр, весьма привлекателен. А вы, следовательно, многим лучше, потому что в этот час я в ваших объятьях… Бедняга! Он упорно и почтительно ухаживал за мной целых три месяца и уже считал себя на пороге счастья. Вечер в Большом театре должен был стать решающим. Подумайте только! Он заказал автомобиль! Мы собирались ужинать в „Яре"…

Константин весь был клубок нервов. Желая наказать себя, подобно кающемуся, требующему, чтобы его бичевали еще и еще, он спросил:

– А что бы последовало за этим?

– Да то, что следует в подобных случаях, мой дорогой и превосходный друг. Мы бы поужинали с шампанским. Потом вернулись бы в автомобиле…

– А затем? – спросил холодно Константин. – У него есть квартира? Приличные гостиницы не принимают ночных гостей.

– Но есть ведь и неприличные, – ответила девушка. – Кроме того, от Петровского парка до центра Москвы двадцать минут езды. Можно поехать и по окольной дороге. Закрытый лимузин, покачивание, хмель, рука на моей талии, ищущие губы на шее… В конце концов, я не бревно, – заключила она, – вы это знаете лучше, чем кто бы то ни было…

На следующий день Константин решил ехать в Киев и предупредил днем баронессу, а вечером Арину. Та воскликнула:

– Как, вы уезжаете в день моего рождения! Это некрасиво с вашей стороны!

Впервые она проявила какое-то чувство по отношению к нему. Он обнял ее:

– Надо было предупредить меня, моя маленькая. Как я мог знать? Во всяком случае, мы поужинаем завтра вместе. Я уезжаю лишь в 11 часов и всего на неделю. Кстати, сколько тебе исполняется?

– Восемнадцать.

– Как восемнадцать! Ты намекала, что тебе по меньшей мере двадцать.

Было похоже, что она обманула его в вопросе, имевшем принципиальное значение.

– Восемнадцать лет! – повторял Константин. – Восемнадцать!.. Невозможно вообразить! Ей только восемнадцать! Значит, когда я познакомился с тобой, тебе было семнадцать! Ты должна была сказать мне, должна была сказать!

Он окончательно разволновался. Она успокаивала его:

– Что за важность – мой или ваш возраст – для наших отношений? Я никогда не спрашивала, сколько вам лет. Когда мы познакомились – благословен будет тот день, – бросила она иронически, – мне было без месяца восемнадцать. Что значит месяц?.. Не будем же мы ссориться из-за одного месяца.

Но Константин долго еще не мог успокоиться, а то, что он назвал „новым фактом", возымело скорое и неожиданное последствие как для него, так и для его любовницы.

Арина рассказывала ему о своей тетке Варваре. Она говорила о ее житейской мудрости, гармонично устроенной жизни, ее искусстве получать от любви розы, не уколовшись шипами.

– Тетя Варя рассказывала мне, – говорила Арина, – что она ни одному любовнику не дарила целой ночи. В нужный момент надо уйти самой или суметь выдворить возлюбленного. По ее мнению, спать вместе – верное средство убить любовь. Плохой сон ведет к дурному утреннему настроению. Люди некрасивы при утреннем свете. Встречаться с любовником следует только хорошо причесанной и нарядной, а одеваться и раздеваться так, чтобы ему понравиться. Быть постоянно на глазах друг у друга – это подходит только женатым. Но ведь в браке нет ни любви, ни удовольствия…

– Твоя тетушка, – прервал ее Константин, – со всем ее опытом ничего не смыслит в жизни. При всей ее видимой свободе эта женщина вполне предсказуема, и из того, что ты мне теперь рассказываешь, я невысокого о ней мнения. Для людей, любящих друг друга, моя маленькая, время, проводимое вместе, течет незаметно; они не расстаются ни днем, ни ночью, завтракают и ужинают за одним столом, засыпают и просыпаются бок о бок. Скажи мне, неужели, когда мы лежим вместе в постели и когда мы так близки, что рушатся все телесные и душевные преграды, когда тепло общего ложа проникает и обволакивает нас, когда от кончиков пальцев ног и до макушки головы ты чувствуешь мою близость, твое тело сливается с моим и кажется, что мы проживаем одну и ту же жизнь, а наши сердца бьются в унисон – так неужели ты находишь приятным отрываться от меня, подниматься и облачаться в одежды? Разве ты не чувствуешь, что с каждой принадлежностью туалета, которую ты на себя водружаешь, воздвигается стена между нами? Ты снова становишься чужой и враждебной.

Константин необычайно разгорячился и сам удивился этому. Арина насмешливо зааплодировала:

– Какое красноречие!

– Это россказни твоей тетки привели меня в ярость! – заметил Константин. – Речь не о тебе и не обо мне. Ну ее к дьяволу со всеми ее глупостями, что она вбила тебе в голову!

Константин долго ходил по комнате. Арина молчала.

Внезапно он остановился перед ней:

– Знаешь, что мы предпримем? Когда у тебя последний экзамен?

Она назвала дату на будущей неделе.

– Хорошо, – продолжал он, – к этому времени я вернусь из Киева, а ты закончишь занятия. Тебе надо отдохнуть, да и я не прочь. Я слишком много работал, к тому же Москва действует мне на нервы. Я повезу тебя в Крым, мы проведем две недели под южным солнцем, у красных скал на берегу моря, среди цветов и деревьев. Будем жить, как боги, ни о чем не думать и не спорить. Вот мое решение, не подлежащее обсуждению. Тебе остается только слушаться.

Едва кончив говорить, он был ошеломлен тем, что сказал. В какую еще авантюру пускается он, да еще в момент, когда решил порвать с любовницей? Поистине раздражение, провоцируемое в нем Ариной, заставляет его терять голову.