Где пламя драконов правит - Николь Соловьева

Фося энергично схватила его ругой за плечо.

— Ну ничего! Вот поездишь с нами денька так, два…

— Два?! — опомнился Сертан, раскрыв зеленые глаза и за ними голубую пасть.

— Ну, примерно, — в совершенном спокойствии ответила Фося, рассматривая редкие облачка на голубом небе, подергивая деревянную звездочку на шнурке.

— Нет, — Шараф поспешно вылез из ее хватки, отойдя по дальше. — я на это не подписывался.

Его речь прервал добродушный смех. Обернувшись, Сертан заметил конюха, возвышающегося словно скала с снежной вершиной седеющих волос.

— Не трусь! — и он дружелюбно стукнул Шарафа по плечу. — Давай, пока мы этих упрямых ожидаем, хотя бы в седло научишься влезать, — и с позвякивание колечек на уздечке, взяв подласого коня под узды, он медленно провел их к другому концу конюшни, где на деревянном ведре, насупившись, сидел серый мальчишка-кот, исподлобья взглянувший на гостей.

Посмотрев на него, Шараф подумал, что лучше с ним дела не иметь, уж таким грозным выглядел его «маленький учитель». И все же, даже после предупреждений Сертана, конюх подошел к мальчишке и потрепав его по плечу в рубашке, решил узнать, в чем дело. Как позже выяснилось, остальные мальчишки сами взялись за ослов, сказав, что он слишком маленький и обидевшись на несправедливость, он остался здесь. «Пусть сами своих мулов навьючат!», — но кто бы знал, что его считали одним из лучших по уходу за лошадьми и тем более по верховой езде. «Такой талант потеряли!», — прошептал мужчина Шарафу.

— Мал да удал! — воскликнув конюх, указав на приободрившегося мальчишку, поднявшегося с ведра. Мужчина передал лошадь в распоряжение помощника. — Хоть в седло вскочишь, — улыбнулся конюх, отходя к лошадям и взмахнув рукой в сторону помощника. — Не подведи!

Какое-то время они ожидали ослов. Какое-то время Шараф со звоном стремян и клоками земли, безустанно падал на пол, но все еще пытался взобраться в седло. Казалось, миролюбивый конь и стремена похихикивают над ним, всякий раз скидывая его на землю. Шараф знал, дело никак не в Альпе и уж, конечно, не стремена виноваты в его неудачах. «Тебе просто не хватает практики», — пожимая плечами, произносил «маленький учитель», безустанно наблюдая за его попытками влезть в седло.

«Опирайся на седло!», «Не трогай луку!», «Оставь в покое повод», «Держись крепче! Почти… Ты упал», «Иди сюда! Ближе. Ближе. Ближе, говорю, конь тебя не укусит!», «Не стесняйся Альпа, он и не такое видел». Это было единственное, что доносилось до Фоськи и Эрс, все оставшееся время, наполненное уже не столько падением, сколько страхом вообще подойти к лошади.

— Ну, где там наши ослы? — Фося, злобно пожевывая стебелек, облокотилась на деревянный забор, огораживающий территорию конюшни от поля. Она безустанно сверлила взглядом выход из конюшни уже на протяжении двадцати минут. И на протяжении двадцати минут не случилось такого, чтобы кто-нибудь вошел или вышел через этот самый выход. — Они что там, сдохли? — и только Афосия оттолкнулась от забора решив направится в конюшню, как путь ей пригородила рука Эрс. Фоська раздраженно взглянула на нее.

— Не думаю, что мы можем чем-нибудь помочь, — объяснила девушка, посмотрев на пустующий выход. — Нам следует еще немного подождать.

— Куда уж дольше? Мы знаешь сколько ждем?

И не позволив ей осведомить Эрс о времени ожидания, мимо, поднимая клочья землянистой, сухой пыли, пронеслось что-то темное, с громкими криками, шипением и восклицанием: «СТОЙ!» За огромной тенью бежал запыхавшийся мальчишка-кот.

— Набери поводья! — крикнул мальчишка, остановившись и уперевшись лапами в колени. — Корпус! — крикнул он в поле, куда, перескочив невысокий заборчик и чуть не сбросив Сертана, унесся конь, с болтающимся в седле всадником. Выпрямившись, мальчишка-кот направился за ними, все еще покрикивая: «Шенкели! Шенкели на боках! Используй бока!», «Не клюй носом! Выпрямись!»

Узрев, как Шараф на Альпе перескочил забор и умчался в поля, к горам, Эрс поспешила отпрянуть от забора, но на этот раз ее остановила Фося.

— Слушай, за ним бегает котенок, — проговорила она, подтягивая девушку к забору. — Позволь им самостоятельно справиться. К коем-то веке, научится управлять лошадью.

Вновь взглянув на, наконец прекратившую уменьшатся, темную точку, Эрс выдохнула, увидев, как у этой самой точки вскинулись голубые лапы, а издалека, отбившись от нижних скал, донеслось до конюшни, размытое восклицание: «Получилось!»

— Идем! Идем же! Быстрее! — рыжий мальчишка-кот в рубахе, тянул, за перекинувшиеся вперед поводья, осла. Маленькие копытца взрывали землю, а мешки, скрепленные на спине, тянулись к полу.

Еще двое одинаково-рыжих мальчишек, доведя ослов до лошадей, подбежали к последнему, толкая его сзади.

Взглянув на пыхтящих котят, безуспешно толкающих упрямое существо, конюх только усмехнулся, приставив ладонь ко лбу, взглянув на, возвышающееся над горами, солнце. Прислонившись к пустующему деннику, он еще некоторое время понаблюдал за стараниями мальчишек и только потом решил помочь.

— А ну расступись! — он с кожаным скрипом схватил поводья, вытаскивая за собой троих помощников и осла, мотающего серой мордой.

На земле вычертились четыре темные полосы и три широкие, притянувшихся прямо к копытам лошадей. Отпустив поводья, мужчина взглянул на рыжих мальчишек, перепачкавших светлые рубахи в пыли и на Альпа, вокруг которого расхаживал Шараф и серый мальчик-кот, видимо пытаясь подружится с конем. — Так, а теперь, — он обернулся к рыжим помощникам. — теперь тащите веревки для ослов, будем караван вязать!

Мальчишки недовольно смерили зелеными глазами маленького, серого котенка, подталкивающего, упирающегося Шарафа, к коню и фыркнув, взмахнув пушистыми хвостами, вновь скрылись в конюшне.

Прошло немного времени и ослы, привязанные один к другому, вереницей веревок, были закреплены к последней лошади. Веревки шуршали на серых спинах, удерживая тянущиеся к земле, мешки, прогретые солнцем. Лошади ожидали поездки, посматривая на ослов. Бархат, игреневая лошадка с заплетенными косичками, застенчиво постукивала копытцем о землю. Альп пытался доказать Сертану, что он и не такой уж страшный, пожевывая остатки травы. Самчиш пристроился у забора, отливая светло-серой шерсткой на солнце.

Удостоверившись в добросовестном креплении веревок и седел, конюх кивнул и отогнав мальчишек-котов в конюшню, вложил к карман залог и взмахнув большой рукой, вслед позвякивающим стременам и подвывающим ослам, крикнул:

— Доброго пути!

— Возвращайтесь вскоре! — взмахнул на прощание серый мальчик-кот, выбежавший из конюшни.

В ответ, Шараф обернулся назад и взмахнул ему голубой лапой, улыбнувшись всей мордочкой.

— Некогда, Шараф! — прикрикнула Фося, рассматривая в одной руке карту, погоняя лошадку, не желающую переходить на рысь. — Нас ждет долгий путь, поспешай! — сказав это то ли лошади, то ли Шарафу, хорошенько прихлестнув Бархат, она направила лошадь к горам и «караван» потянулся в даль.

Копыта постукивали по каменистой почве, дополняя стремена, позвякивали удила.

— Да как же это… Иди сюда! —