Где пламя драконов правит - Николь Соловьева

свечкой, унося с собой травяной чай, все старалась смотреть в пол, не поддаваясь соблазну взглянуть на циферблат. Работа шла не плохо, за, полезно проведенное время, она успела разложить шесть объемных мешочков, укладывающихся в два больших, умудрилась примерить походную одежду и взглянуть в зеркало. Мужские брюки, громоздкая обувь, рубашка, темные перчатки, все это не очень впечатляло, особенно отсутствие брюк для девушек, не говоря уже о рубашках. Одежда свисала не то, что с рук, она норовила съехать и с плеч. Создавалось ощущение, что ее делали для одного из тех самых крепких кузнецов, угрюмо точащих меч за станком, где-нибудь в тени у кузницы, редко посматривая, из-под грузно сдвинутых бровей, на людей, живущих в солнечных лучах, на самых обычных, но таких далеких от него, улицах.

Вот, не довольная внешним видом, Эрс стащила с себя «лоскутья ткани» и поставила себе цель подшить их после окончания разгребания вещей. И действительно, быстренько окончив разбор мешка, она взялась за одежду и устроившись у стола со свечой, принялась дошивать. Так время и прошло. Подшивание, зеркало, поворот, недовольное лицо. Свеча, подшивание, зеркало, задумчивое лицо, недовольство. Свеча, подшивание, зеркало… довольный кивок. А за окном распускался, туманным пионом, рассвет. Скоро, восстающее из-за гор, солнце, неспешно осветило стол и только теперь Эрс опомнилась, взглянув на возрождающие солнце, небеса. Звезды сошли, лучи просачивались сквозь прохладный, хрустальный туман, накрывший городок.

Взглянув на глиняную чашу на столе, она медленно поднялась и с шорохом забрав ее, прошла в кухню, а вымыв, разрешила себе взглянуть на циферблат. Шесть утра. Не чувствуя усталости, Эрс подумала и решила, что сегодня она обязана купить провизию, навестив праздничную площадь. И пробежав в спальню, она сложила подшитую одежду к теплым вещам и проскользнув в темно-синее платье, застегнув корсет, схватила котомку, обулась и вскоре уже была на ярмарке.

Ранним утром только-только начинала возобновляться жизнь. Редкие ларьки только разгружали товар, снимали ткань с киосков, другие уже во всю продавали товар. Овощи, фрукты, странные вещи, напоминающие и то и другое одновременно, поблескивали наполированными шкурками на предутреннем солнце. У прилавков уже собирались, с корзинками в лапах, болтая с продавцами, рыжеватые и пятнистые женщины-кошки в муслиновых платьях, с не терпеливыми котятками, подергивающими их за лапы. Эльфы, сияя в лучах утра, выставив продукты идеализированными пирамидами или же в одинаковые, ровные ряды, выдержанно ожидали покупателей, а темноватые, молодые парнишки с длинными ушами, бесцеремонно хватали прохожих, подтаскивая к своим тележкам.

Ничто не поменялось. Все так же продавала мясо смешливая, полная женщина с рубаком наготове, всякий раз, понимающе, пряча его под стойку. У нее все так же, лучше всего продавалось вяленное, да сушеное мясо, а она все так же задавалась вопросом: «Почему же так?» У крепкого мужчины, продолжающего дело матушки, всегда продавались свежие фрукты, а у человека-змеи, как всегда, нашлась, блестящая серебряной чешуёй, большая рыба. Но вот, все равно казалось, словно что-то да изменилось. Окружение оставалось прежним, изменилось лишь состояние Эрс.

Прошло некоторое время и в котомке и авоськах, перетягивающих худые руки, она несла продукты к знакомой двери. Щелкнув замочной скважиной, она ввалилась на порог и закрыв дверь, скинула груз на пол. В голове крутилась лишь одна, гнетущая мысль, рушащая ее гордость за свой утренний поход. Мысль бегала из стороны в сторону, по-родительски восклицая: «Счастлива теперь? Ночь не спала, так еще и рано утром на ярмарку сбегала. К путешествию она готовится! Сейчас же спать, а то будет тебе, путешествие!», — и под собственные указания, она скоро разобрала пакеты и аккуратно свернув их положила у порога, а после, забыв переодеться, (И позже не раз припоминая себе такую безалаберность) рухнула в постель и наконец забылась сном.

Глава 6

— Скаши мне, любесная Афосия, почему мы не могли путешествовать хотя бы… на досках?

Темный, поблескивающий глаз, обрамленный жесткими ресничками, мирно смотрел на Шарафа. С постукиванием пожевав удила, голова медленно повернулась в его сторону и словно чувствуя страх отшатнувшегося Сертана, потянулась к нему с еще большим усилием. А когда он наконец свалился, мягкий нос наконец приблизился к голубой мордочке и Сертан отогнулся затаив дыхание. Еще некоторое время нос ходил туда-сюда, пофыркивая, а потом издал странный «фырк» и позвякивая кольцами уздечки, вернулся на место.

— Ну, ну, Альп, не пугай нашего гостя, — мужчина потянул коня за поводья, потрепав темную, соломенную челку, выводя на улицу.

Шараф, поднявшись с укрытого соломой и травой пола, поспешил отойти с дороги, пока несколько рыжеватых мальчишек-котов выводили одну лошадь за другой. Лучи, нагревающего доски, солнца, пронизывали пустующие и заполненные конюшни. В теплом воздухе чувствовался запах прелого навоза, соломы, земли и прогретого дерева. Теплый воздух сушил нос.

— Чего? — наконец переспросила Фоська, оказавшаяся рядом. — Скажи, тебя лошадь не устраивает?

— Да нет, просто, мы могли бы путешествовать на досках, — обернулся Шараф.

— Ага, на досках, а кто там будет доплачивать за прочистку вентиляционных отверстий, когда туда забьется трава, пока мы будем пролетать над полями? Да и тем более, где в горах для них зарядку найдешь? Вот, — она вскинула руку, указав на лошадей, сияющих короткой шерстью на солнце. — лучший транспорт. И зарядка у них всегда под копытами.

Шараф хотел сказать что-то в опровержение, но Фося, оттолкнувшись от пустующего стойла, вышла на улицу к Эрс, наблюдающей за пофыркивающими созданиями. И от нечего делать, Шараф тоже вышел на свет утреннего солнца. Фоська и Эрс, одинаково одетые в льняные рубахи, брюки, громоздкие сапоги и темные перчатки, как ни в чем небывало, болтали с конюхом. Собеседника не смущала их походная одежда и даже заплетенные в кроткий хвост, волосы Фоси. Странный люд, право!

— Шараф, идем к нам! — Эрс взмахнула рукой в светлой перчатке.

Предчувствуя неудачу, преждевременно представив себе падения, повторяющиеся из раза в раз и все больше подтверждающие отсутствие навыка, он склонил мордочку и поплелся к ним.

— Куда вы едете-то? — прогремел конюх, бросив взгляд на приползшего Сертана.

Фося замолчала, а ее лицо перекосилось, пытаясь принять обычное выражение. Повисла тишина, нарушаемая постукиванием, удил и шорохом соломенных хвостов. Эрс уставилась в землю, а Фоська, наконец совладав с мыслями, странно улыбнулась и подтащив ближе Шарафа, воскликнула:

— О, а мы на ярмарку! Там и с друзьями увидимся и отправимся к знакомым! Скоро же праздник, нам тут еще подарки купить нужно!

— Ага, — энергично закивал Сертан.

— Ясно, — задумался мужчина, — а почему не в повозке?

— А я на лошадях не умею есдить! — вскинул лапу Шараф и медленно опустив, тише, произнес: — и боюсь