Где пламя драконов правит - Николь Соловьева

себя эта глупая лошадь, не ее вина в том, как воспитали животное и что ей дали именно Бархат. «Да, твоя вина лишь в том, что ответственность за случившееся ты переносишь на лошадку. Как малое дите!»

Послышался стук. С шорохом подсушенной, льняной рубахи, Фоська развернулась в сторону Шарафа и широким шагом направилась к берегу, перевязывая мокрый, короткий, темный хвостик.

— Так, друг мой, поднимайся! — она присела на корточки, ткнув в низенький нарост в виде шипа на мордочке. — Если ты так и будешь лежать на берегу, ты закончишь наш крестовый поход, призраком! — она коснулась голубого, спинного гребня и заметив, что он так и не открыл глаза, посапывая, схватила гребневые наросты, потрепав их и снова понаблюдала. Ничего не изменилось. — ну, ты меня вынуждаешь применять серьезные меры! — засучив рукава рубахи и рывком затянув хвост, она подхватила его за лапы и потащила из воды.

Эрс молча наблюдала за «спасательной операцией». Она знала, скорее всего Шараф слишком много времени провел в горной речке. С условием того, что он отыскал мешок с металлическими вещами, он плыл по дну. Это должно быть, пагубно повлияло на его состояние, но девушка несмотря ни на что, запрещала себе помогать. «Это ее оплошность», — напоминала она себе снова и снова, отрывая взгляд от притащенной Сертаном форели, на Фосю, волочившую мокрого и холодного Шарафа от каменистого берега к солнечной дороге.

Вновь уставившись на пятнистую рыбу с перламутровым, блестящим бочком, вздохнув, Эрс достала из подсушенной находки нож с деревянной ручкой и вновь посмотрела на, еще живое существо, так борющееся за жизнь. Желтый маленький глаз двигался из стороны в сторону, а полупрозрачный рот то открывался, то закрывался пытаясь дышать. Взяв себя в руки, Эрс крепко ухватилась за рукоятку ножа, прижав рыбу к, притащенному с берега, камню. В конце концов, им нужно что-то есть за отсутствием провизии. На камне рыба скользила, подскакивая и размахивая хвостом, выскальзывая из рук.

Через некоторое время она пристрастилась к камешку и дело пошло лучше. Две очищенные рыбы лежали в тени хвои на ткани. Собрав очистки, девушка закопала их в земле под деревом и схватив нож, медленно приблизилась к речке, бьющейся о камни, вымыв руки и лезвие в ледяной воде. Она бы никогда не полезла в этот водоем, даже если бы ей пообещали вернуть все утраченное в его водах.

Вытерев руки и нож о брюки, она взглянула на Фосю, возвышающуюся над Шарафом, лежащим на солнечных лучах. «Теперь можно», — мысленно разрешила она самой себе, подходя к солнечной дороге, не закрытой нависающей возвышенностью.

— Ну как?

Фоська лишь покачала головой.

— Что? Все такой же ледяной. Говорить может, сказал, что не чувствует лап. Ему нужно греться, — она снова засучила рукава рубахи и схватив подсушенную ткань из-под, вытащенной из реки, ноши, направилась к прогретому солнцем, каменному берегу.

Подхватив большой, горячий камень кусками ткани, она медленно потащила его к Сертану с глухим стуком положив на землю. Выпрямившись, взглянув на свой камень, видимо оценив его величину и кивнув, вновь направилась к берегу, подхватывая новый камень.

Эрс, недолго последив за перетаскиванием камней и окружением Шарафа этими глыбами, взглянула внимательнее на чешую. Участками она из голубого переходила в фиолетовый. Примечательно, что чешуя меняла цвет у лап, конца хвоста и наростов на гребне.

Эрс задумалась и оценив ситуацию, отошла в сторону, когда Фоська, обложив друга раскаленными валунами, притащила длинное, шерстяное одеяло, накрыв им Шарафа и заткнув концы под камни.

— Так, смотри, — Афосия подошла к девушке, глядя на свой странный способ, видимо, прогревания тела. — эти камешки нагретыми пролежали не меньше часа на солнце, они и будут создавать тепло, а шерстяное одеяло не даст теплу выветриваться в горной местности. А лучи солнца, — она вытянула худую руку в сторону сияющего солнца. — продолжат подогрев одеяла сверху, создавая утепление снаружи.

Внимательно выслушав, Эрс кивнула.

— Да, но почему ему не будет достаточно просто солнца?

— Ну Эрс! — Фося отошла в сторону, взглянув на нее и указав на странное сооружение, больше похожее на тканевый саркофаг. — Ты сама сказала, они с востока, пустынь, а значит ему нужна повышенная температура, чтобы отогреется. Как холоднокровное, он поменяет температуру тела и горячие пары должны отогреть замерзшие участки тела.

Собеседница ничего не ответила. Как говорят: «Не знаешь, что сказать — молчи. Не напоминай гарпий». Нет, конечно, она знала, что Фоська может и умеет больше, чем командовать и ругается. Ну хотя бы, она знает, как выжить в лесу, как сражаться на мечах. Казалось, не подвластно ей было лишь спокойствие, терпение, сдержанность и рисование. Ну, может еще игра на музыкальных инструментах. Но, Эрс всегда была уверенна в том, что ее друг талантливый эльф. Правда, каждый раз она открывала для себя еще больше удивительных вещей, которыми владеет или старается владеть Фося.

Терпение ее конечно часто подводило. Например, как в тот раз, она вновь взялась за музыкальный инструмент. Забыв о прошлой неудаче с флейтой, она купила на ярмарке мандолину. Сколько дней она безустанно мучилась с этим «миндалем», как она называла странный инструмент, по ее словам, похожий на дольку разделенного по полам, миндаля. Но сколько бы она не старалась, вытащить из струн нужную мелодию и уж тем более ноты, ничего не получалось. Так потом она и продала мандолину какому-то воодушевленному мальчишке.

Впрочем, Эрс не удивилась бы, поняв, за долгое время общения, что Фося быстро схватывает информацию. Может и с мандолиной у нее бы то же получилось, если бы она взяла учителя.

— Чего так смотришь? — Фося выглядела крайне довольной собой. — А что ты думала? Вот теперь ты знаешь, что я имею базовые знания от настоящего лекаря! Мне сестра поведала. Она там, где-то рядом с Вуйфрамом, людей в лавке лечит. Мы недавно писали по почте, вот она мне и поведала, что делает с, редко появляющимися в зимние периоды, Сертанами, — она всмотрелась в шерстяной плед, под которым что-то зашевелилось, переместившись с боку на бок. — Так, ладно! Теперь за работу! — она взмахнула руками, направляясь в сторону, пылающего огоньком, костерка.

Невидимый жар колыхал лучи солнца и еле видимую, несущуюся к туннелю, реку. Темный дым, наплывающий горечью, под ветром, колыхнулся в их сторону. Отмахнувшись от удушающего дыма, Фося указала на пламя.

— Ты рыбу подготовила?

— Почти.

Фося оценочно посмотрела на костерок, на две вычищенные рыбы в тени.

— Так, ну ты тут вижу, рыбой занимаешься. Тогда я пойду искать что-нибудь еще, — и отбежав к «тканевому саркофагу», она взяла с собой