Банковский счет - Уэстлейк Дональд Эдвин

Внутри церкви было очень сумрачно; тем не менее, священник, подметавший центральный проход, сразу увидел их и поспешил к ним, сжимая метлу в руках. «Да? Да? Чем я могу вам помочь?»

Марч сказал: «Не бери в голову», - и отвернулся.

Его мама объяснила: «Нам было интересно, не заброшено ли это место».

Священник кивнул. «Почти», - сказал он, оглядываясь по сторонам. «Почти».

* * *

«Кажется, у меня есть идея», - сказала Мэй.

* * *

Келп сказал: «Извините, мисс. Я хотел открыть счет».

Девушка, склонившая голову под высокой пышной прической, не прекращала печатать. «Присаживайтесь, офицер сейчас подойдет к вам».

«Спасибо», - сказал Келп. Он сел и оглядел интерьер банка, как это делает скучающий человек в ожидании.

Сейф находился внизу, в конце Кресджа, и выглядел более впечатляюще, чем предполагал Виктор. Он занимал практически всю ширину трейлера там, в конце, а дверь, которая была приоткрыта, была восхитительно большой и толстой.

Клиентская часть банка была отделена от остальной перегородкой высотой по грудь, кое-где через нее виднелись входные двери. Если бы кто-нибудь снял крышу трейлера и заглянул внутрь, то эта перегородка высотой по грудь образовала бы букву С, длинную и тонкую, с прямыми углами вместо изгибов. Клиентской зоной была часть, огороженная буквой С — правая половина середины трейлера. В верхней части С находился сейф, внизу вдоль боковой части С располагались кассиры, а в толстом днище С располагались столы трех сотрудников банка. Девушка с пышной прической сидела за столом поменьше за пределами отдела С; она и пожилой банковский охранник были единственными сотрудниками в отделе обслуживания клиентов.

Келп обсадил косяк, а затем запомнил его, а затем встал и прочитал брошюры по автокредитам и кредитным картам, а затем еще раз оглядел заведение, чтобы убедиться, что он все это запомнил, и он все это запомнил. Он планировал на самом деле открыть счет, но в конце концов это показалось излишним, поэтому он поднялся на ноги и сказал девушке: «Я вернусь после обеда».

Девушка с прической кивнула. Она продолжала печатать.

* * *

«Ну что ж, — сказал Герман, — снаружи это выглядит как любой другой гараж».

Виктор кивнул, улыбаясь. «Я думал, тебе понравится», - сказал он.

* * *

Дортмундер вышел из спальни в черных кроссовках, черных брюках и черной рубашке с длинными рукавами. В одной руке он держал черную кепку, а через предплечье висела черная кожаная куртка. Мэй, которая подшивала занавески, подняла глаза и сказала: «Ты уходишь?»

«Вернусь довольно скоро».

«Сломай ногу», - сказала Мэй и вернулась к своему шитью.

14

На парковке у железнодорожного вокзала по выходным всю ночь напролет стояли машины, а это был вечер пятницы, так что проблем не возникло. Виктор и Герман приехали на «Паккарде» Виктора, припарковали его и прошли в зал ожидания. Это была железная дорога Лонг-Айленда, которая была лучшей в мире с ноября 1969 года. Зал ожидания был открыт и освещен, так как в пятницу вечером сюда приходили поздние поезда из города, но билетная касса была закрыта. Виктор и Герман бродили по пустому залу ожидания, читая объявления, пока не увидели фары; затем они вышли обратно на улицу.

Это был Джавелин, удовлетворенно рычащий сам с собой, как будто он только что съел пинто. Марч был за рулем, а Дортмундер рядом с ним. Марч поставил «Джавелин» на парковочное место — это было сделано так, словно самурай вкладывает меч в ножны, с тем же чувством церемонии, — а затем они с Дортмундером вышли и подошли к двум другим.

Дортмундер спросил: «Келп еще не пришел?»

Виктор сказал: «Как ты думаешь, у него были какие-то проблемы?»

«А вот и он», - сказал Герман.

«Интересно, что он мне привез», - сказал Марч, когда фары грузовика свернули на парковку.

Город вокруг них был довольно хорошо освещен, но в основном пуст, как на съемочной площадке. Движение было слабым или умеренным, люди возвращались домой со своих пятничных ночных прогулок, и время от времени полицейскую машину округа Нассау интересовали пьяные водители, автомобильные аварии и возможные кражи со взломом в магазинах в центре города, а не транспортные средства, въезжающие на парковку у железнодорожного вокзала и выезжающие с нее.

Келп остановился рядом с ожидающими мужчинами. Его стиль вождения резко отличался от стиля Марча, который, казалось, вообще не занимался физическим трудом, а управлял своими автомобилями силой мысли. Келпа, с другой стороны, даже после того, как грузовик остановился, еще несколько секунд было видно, как он крутит руль и переключает передачи, толкает, тянет и пихается и только постепенно сам останавливается, как радио, которое продолжает вещать еще несколько секунд после того, как вы его выключили, пока трубки остывают.

«Что ж», - сказал Марч в манере человека, воздерживающегося от суждений, но не ожидающего многого.

Это был приличных размеров грузовик, «Додж», с кузовом длиной около пятнадцати футов. На дверях и бортах красовалось название компании: Laurentian Paper Mills. Кроме того, на дверях были названия двух городов: «Торонто, Онтарио — Сиракузы, Нью-Йорк». Кабина была зеленой, кабина темно-коричневой, и на ней были нью-йоркские номера. Келп оставил мотор включенным, и он гугукал, как двигатель любого грузовика.

Теперь, когда Келп открыл дверь и спустился на тротуар с коричневой хозяйственной сумкой в руках, Марч спросил его: «Что тебя привлекло в этой штуке? Я имею в виду, в частности».

«Тот факт, что он был пуст», - сказал Келп. «Нам не нужно выгружать бумагу».

Марч кивнул. «Что ж, — сказал он, — сойдет».

«Я видел «Интернэшнл Харвестер», — сказал ему Келп, — с красивой гоночной нашивкой, но там было полно модельных автомобилей».

«Этот подойдет», - сказал Марч.

«Если хочешь, я вернусь и принесу этот снимок».

«Нет, — рассудительно сказал Марч,». этот подойдет как нельзя лучше».

Келп посмотрел на Дортмундера и сказал: «Не думаю, что когда-либо в своей жизни встречал такого неблагодарного».

«Пошли», - сказал Дортмундер.

Дортмундер, Келп, Виктор и Герман забрались в кузов грузовика, и Марч закрыл за ними двери фургона. Теперь в салоне царила кромешная тьма. Дортмундер ощупью добрался до боковой стены и сел, как это уже делали остальные. Секунду спустя грузовик дернулся вперед.

Худшим моментом был отбойник при выезде с парковки. После этого Марч довольно плавно повел их дальше.

В темноте Дортмундер сморщил нос и принюхался. «Кто-то выпил», - сказал он.

Никто не ответил.

«Я чувствую запах», - сказал Дортмундер. «Кто-то выпил».

«Я тоже чувствую этот запах», - сказал Келп. Судя по звуку его голоса, он был как раз напротив.

Виктор сказал: «Это что такое? Странный запах, почти сладкий».

Герман сказал: «Пахнет виски. Но не скотчем».

«И не бурбон», - сказал Келп.

«Вопрос в том, — сказал Дортмундер, — кто пил?» Потому что это была очень плохая идея — пить вне работы.

«Только не я», - сказал Келп.

Герман сказал: «Это не в моем стиле».

Наступило короткое молчание, и вдруг Виктор сказал: «Я? Черт возьми, нет!»

Дортмундер сказал: «Ну, кто-то выпил».

Герман сказал: «Что ты хочешь сделать, понюхать дыхание каждого?»

«Я чувствую это даже отсюда», - сказал Дортмундер.

«Воздух полон им», - сказал Келп.

Внезапно Герман сказал: «Подожди секунду. Подожди секунду, я думаю, что знаю… Просто подожди секунду». Судя по скребущему звуку, он поднимался на ноги и двигался вдоль стены. Дортмундер ждал, прищурившись в темноте, но по-прежнему ничего не мог разглядеть.

Глухой удар. Герман: «Ой».

Виктор: «Ой!»

Герман: «Извини».