Шипы и розы - Люси Рэдкомб

— Я тебя не уговорил, я тебя уцеловал.

Розлин задохнулась от возмущения и метнула на него негодующий взгляд.

— Бог мой, какое самомнение!

До чего же унизительно сознавать, что на самом деле он абсолютно прав, думала она. Неужели он нашел мое уязвимое место?

— Я всего лишь пытаюсь быть точным.

Выражение его глаз по-прежнему оставалось невинным, но губы медленно изогнулись в опасной усмешке.

Розлин пренебрежительно фыркнула, но тут же с ужасом поняла, что он не собирается менять тему, вызывающую у нее такую неловкость.

— Ты стала гораздо сговорчивее, — заметил Стюарт. — И, честно говоря, эта перемена меня очень радует, — продолжал он мягким, обволакивающим голосом.

Розлин отвернулась, чтобы скрыть жаркий румянец, выступивший на щеках, и, сбросив на пол какие-то бумаги, села в низкое кожаное кресло.

— В этих поцелуях не было ничего личного, — заявила она.

Стюарт облокотился о стойку, разделявшую комнату на кухонный отсек и жилую зону, подпер подбородок рукой и вопросительно вскинул брови.

— Что ты говоришь?

— Твоя проблема как раз в том, что женщины слишком часто говорили тебе, как ты восхитителен, и ты им поверил. — Для большей убедительности Розлин снова фыркнула. — А объяснение очень простое. У меня просто разыгрались гормоны, и… — Дать ему разумное объяснение, не открыв при этом правды, оказалось невероятно трудно. Она почувствовала, что балансирует на грани, и совсем растерялась.

— Тебя охватило непреодолимое желание и… — усмехнулся он.

Розлин молила Бога, чтобы Стюарт не догадался, насколько его шутливое предположение близко к истине.

— Тебе легко смеяться! — с жаром воскликнула она.

И все-таки он самый бесчувственный мужчина на свете! Как можно шутить на такую болезненную, щекотливую тему! Наверное, ей тоже следовало вести себя так, как будто предмет разговора ее забавляет, но Розлин сомневалась, что сумеет изобразить даже слабое подобие улыбки.

— Кто сказал, что я смеюсь?

Если секунду назад ей хотелось, чтобы он проявил хоть каплю серьезности, то сейчас, не видя в его глазах и намека на смех, она испугалась еще сильнее.

— Ну, может, я не совсем точно выбрала слово, — пробормотала она, задыхаясь. Да и у какой девушки не захватило бы дух под пристальным, немигающим взглядом этих голубых глаз?

— Какое же слово будет точнее?

Розлин замотала головой, словно пытаясь освободиться от гипноза.

— Я согласилась на это, только чтобы убедить тетю Элли, что все в порядке.

— То есть, если отбросить в сторону гормоны, ты и сама не знаешь, почему поступила так, — подытожил Стюарт. — Кстати, маму не нужно ни в чем убеждать. Она просто рада тому, что мы собираемся пожениться.

— Меня тоже не нужно ни в чем убеждать, потому что мы не поженимся.

В ответ на это он улыбнулся такой снисходительной улыбкой, что Розлин заскрежетала зубами.

— По ее представлениям, именно так люди и поступают, когда узнают, что у них будет ребенок.

— Но все же чаще до того, как они его сделали.

— Не такой ли вариант предлагал тебе Кевин? — холодно заметил Стюарт.

Как всегда, при мысли о бывшем любовнике Розлин у него портилось настроение, хотя слово «бывший» он мысленно произносил с определенным удовлетворением.

Розлин, не ожидавшая, что в разговоре всплывет имя Кевина, опешила и воинственно прошипела:

— А вот это уже не твое дело!

— Он же такой заурядный, — продолжал поддразнивать ее Стюарт.

— А ты считаешь, что сделать мне предложение нормальный человек не может?

— Это слишком тяжело, — сказал Стюарт.

Конечно, ведь только чувство вины и консервативные понятиями о чести заставили его самого решиться на этот брак, с горечью подумала Розлин.

— Некоторые мужчины не созданы для семейной жизни, — заметила она.

— И ты думаешь, что я из их числа? — вскинулся Стюарт.

Он подошел к ней и присел на подлокотник кресла. Когда-то Розлин даже не заметила бы этого, но сейчас от его близости ее пульс сбился с ритма, а в горле пересохло.

— Может быть. Если ты когда-нибудь все-таки женишься, то, вне всякого сомнения, на женщине эффектнее и в то же время уступчивее меня.

— Что-то я такую пока что не встречал, — сухо заметил Стюарт.

— Я не говорю, что ты слишком эгоистичен и безответственен, чтобы быть хорошим мужем. Но, что касается нас, то это будет чисто деловое соглашение.

— И никаких поцелуев?

— Никаких, — подтвердила Розлин, стараясь не выдать, какую бурю чувств вызвал в ней этот лукавый вопрос. Хватит сваливать все на свои гормоны, сказала себе она. Пора уже попрактиковаться в выдержке и забыть о том, как здорово Стюарт умеет целоваться.

— Когда я сталкиваюсь с каким-то правилом, мне так и хочется его нарушить, — произнес он.

Розлин поморщилась. Поздновато она вспомнила, что мальчишкой Стюарт никогда не мог удержаться, чтобы не пройти по газону именно в том месте, где висела табличка «Запрещено».

Он положил руку на спинку кресла, и несколько волосков Розлин зацепились за тяжелый металлический браслет его часов. Она вскрикнула и запрокинула голову, а Стюарт мгновенно опустился на колени рядом с ней.

— Не двигайся! — резко приказал он и осторожно высвободил застрявшие волосы, слегка касаясь пальцами ее щеки. — Ну что, теперь порядок?

— Угу, — промычала она.

Теперь Стюарт мог выпрямиться и встать, но, к ее смятению, он этого не сделал. Его тело по-прежнему нависало над ней. Одной рукой он опирался на спинку кресла, а другая находилась в миллиметре от ее лица.

Розлин невольно вдохнула запах его теплого тела, и у нее затрепетали ноздри, а в животе как будто запорхали бабочки. Близость этого мужчины пьянила ее. Он легонько потерся носом о ее нос, и она почувствовала, как свежая щетина на его подбородке слегка царапает ей щеку, а дыхание согревает кожу.

— Это ведь не поцелуи, правда? — мягко спросил он.

— В строгом смысле слова — нет, — прошептала Розлин.

Стюарт, прикрыв глаза, легко, едва касаясь, обвел пальцами контуры ее лица, и ей вдруг страстно захотелось прижаться губами к его векам. Сама она все еще держалась одной рукой за голову. Когда с ее губ сорвался непроизвольный стон, Стюарт взял ее за руку.

— Это не честно! — слабо запротестовала она, когда он поднес ее руку к своему лицу.

— Что именно?

— Делать то, что делаешь ты.

— А я всегда говорил, что ты не так глупа, как кажешься, — проговорил Стюарт севшим голосом.

— Думаешь, что если ты затащишь меня в постель, то я соглашусь со всем, что ты скажешь? — Едва произнеся эти слова, Розлин поняла, что выдала себя. Оставалось только надеяться, что Стюарт не почувствует этого. Но вся беда в том, что он слишком проницателен. — Я не собираюсь выходить за тебя замуж, и когда-нибудь ты меня за это еще поблагодаришь! Не делай этого! — простонала она, зажмуриваясь, но в ее теле уже началась неуправляемая цепная реакция…