Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

посыпались в омут. В тоже мгновение на воде обрисовались четкие круги с точкой в центре. Точка появлялась на мгновение и сразу исчезала.

– В-вот, – удовлетворенно протянул лектор. Видите, они поверху хватают жучков. Потому и грузила ненадобны. Но смородинную крохотулю ты на крючок не посадишь, потому и нужны божьи коровки – они побольше, но тоже красные и живые.

Участковый размотал свое четырехметровое ореховое удилище, отошел метров на семь вверх по реке, забрел по колено в воду и пустил по течению легкую леску. Видно было, как красная наживка вертится в светлой струе. Едва она дошла до омута, как тут же исчезла, а леска дрогнула, натянулась и звякнула по воде. Айвенго выскочил на берег и, приподнимая удилище, стал подтягивать его на себя. Называется это – «выводить». Орешина согнулась в дугу, на руке рыболова вздулись жилы.

И вот затрепыхался на прибрежной серебряной от росы траве красавец-язь. Сантиметров тридцать, не меньше килограмма весом! С зеленовато-желтыми глазами, малиновыми плавниками и золотыми боками.

– Вот так! – удовлетворенно прошептал Айвенго и кинул рыбину Варьке, – Держи для почина. Дальше действуйте сами, а мне пора в отдел. Запомните, что главное – тишина и маскировка, а клюет язь утром не больше получаса. Так что долго тут вам торчать нечего.

Ребята с азартом принялись за дело. Но разве что-нибудь укроется от взора всезнающих мальчишек? Юзик обратил внимание, что участковый отправляется на работу не в синем форменном кителе, а, как и они, в старенькой ковбойке с засученными рукавами, в нечищеных кирзовых сапогах.

– Не на службу он пошел…

– На службу, – твердо возразил Варька. – У него «ТТ» с собой, карман оттопырен…

Между тем Айвенго, отойдя от ребят по берегу метров триста, нашел в затоке дощатую плоскодонку и, орудуя одним веслом, поплыл вниз. Туда, где в двух километрах река делала крутой поворот и огибала массив непролазного ельника.

Здесь он привязал лодку к ивовому кусту, забросил для видимости в камыши две удочки и огляделся. Обычное утреннее безлюдье. Песок матово покрыт росой. А выше, на траве, ее капельки поблескивают бриллиантами. Один поплавок косо пошел под воду. «Ну тебя к лешему, не до того», – отмахнулся Айвенго и выбрался на берег. Если кто за ним наблюдает, то пусть думает, что у рыболова возникла некая надобность… Он вошел в ельник. Кострище нашел быстро. Отсчитал от него в обратном направлении, но наискосок, полтораста.шагов и остановился. Где-то здесь лежала вчера яичная скорлупа. Да, здесь: вмятины на вереске от ребячьих задов еще сохранились – хлопцы долго рассматривали свою находку.

Ну что ж: сто пятьдесят шагов – это сто метров, то есть триста тех самых футов. Приблизительная длина антенны согласно той инструкции. Но так ли уж бесследно антенна уничтожается? В этом Айвенго сомневался. Если человек, обсушившись у костра, начал там и разматывать леску, то к чему-то он должен был ее прикрепить. Айвенго вернулся к костру и стал тщательно осматривать ветки елок на высоте вытянутой руки. Вскоре обнаружил, что одна веточка дважды опоясана еле заметной серебристой паутинкой. Паутинка как паутинка, но больно уж правильны ее витки.

Участковый чуть дотронулся пальцем до спиральки, и оказалось, что это не паутинка, а пылеобразный белесый налет нитевидной формы. От прикосновения он начисто рассыпался. Айвенго понюхал палец: неприятный, чужеродный лесу запах. Здешние безобидные пауки такого не оставляют.

Итак, если антенна начиналась здесь, то другой конец ее должен быть где-то у скорлупы. Он снова медленно побрел туда сквозь чащу и вдруг в одном месте, где была небольшая песчаная проплешина, среди вереска увидел сразу два следа остроконечных туфель. Направлены они были к костру. Глубоко вдавлены в песок каблуки. «Зачем его обратно-то понесло?» – в недоумении остановился Айвенго. И вдруг понял: разматывая леску, человек шел задом наперед. А как же иначе: он должен был следить, чтобы антенна не легла на землю, а повисла на деревьях…

Итак, все сходилось.

Айвенго представлял себе, что было дальше. Этот тит раздавил яйцо, аппарат сработал и передал в безбрежный эфир мгновенный сигнал-импульс: «Я на месте». Или: «Все в порядке». Или: «Приступаю к работе».

Черт его знает, что еще мог обозначать этот сигнал. Но где-то он был принят – в далеком и враждебном нам пункте. Наверное, агент не нуждался пока в дальнейших инструкциях оттуда, а просто обязан был информировать начальство о том, что жив-здоров.

А что было дальше? Может, этот тип был вчера настолько травмирован встречей в лесу с медведем и ребятами, что наспех подхватил кожаное имущество и опять кинулся вплавь? Вряд ли. Шпиона (в этом больше сомнений не оставалось) должно было тянуть к людям. «Кто-то же его ждет», – вспомнил Айвенго слова подполковника. Ну, а на другом берегу никого и ничего нет, кроме многоверстной сплошной пущи. Безусловно, искать следы незваного гостя надо ближе к райцентру.

Участковый отвязал лодку и поплыл вверх по реке, держась ближе к берегу, где течение было не таким сильным.

Латынь не для рецептов

В это утро Алексей проводил брата до райкома и собрался было снова завернуть к Мойсе-повичам, но сообразил, что слишком рано. Паша, видимо, управляется по хозяйству, и незачем ее смущать.

Алексей прошелся по главной улице поселка, где разместились районные учреждения и Дом культуры. Аккуратные новые домики из кирпича и блоков вместо дряхлых приземистых хат, стоявших шесть лет назад. Детский садик с неумол-кающим гомоном во дворе. Где-то там забавная племянница Лялька. Двухэтажная средняя школа в ремонтных лесах – вот куда кладет, свои недюжинные силы его славная невестка.

Стоп, Лешенька! Ты же, лодырь, обещал Соне сделать перевод ксеыдзовской проповеди. Где пристроиться для творческой работы? В конце улицы зеленел живописный холм, а на нем возвышался массивный костел. Две его остроконечные буро-красные башни вонзались в голубое небо. Тень от костела покрывала весь холм и выходила на улицу. Алексей усмехнулся: тут и карты в руки. Он подошел к холму, расположился на мягкой мураве, достал из пиджака выданный Соней оригинал.

– Н-ну-с, приступим… Ад хоминэм – это понятно, взываю к чувствам людей. Допустим. Что дальше?

Дальше шли катехизисные рассуждения о бренности всего земного, о тщете мирской суеты и неизреченной милости всевышнего. Недавно Алексей ездил с друзьями в Загорск под Москвой полюбоваться шедеврами русского храмового зодчества. Экскурсанты попали в собор на богослужение, где православный священник провозглашал примерно то же самое, только по-русски. Не преувеличивает ли Соня ксендзовскую крамолу?

Но вот ему попалось выражение «ад нотам»,