Темный Страж - Сиара Хартфорд

Звук, когда зубы разрывали кожуру, казался громче, чем следовало. Но мне было все равно. Это, пожалуй, было самое вкусное яблоко, которое когда-либо ела, и на мгновение потерялась в воспоминаниях о сестре. Сколько раз мы делили яблоко на рынке или сидя на солнцем согретой траве по дороге к нашему маленькому дому.

Я ужасно скучала по Рене, но была довольна своим решением идти вместо нее. Она бы не справилась со всей этой тьмой и странностью так, как я. Вероятно, она бы спряталась в своей комнате, выходя только за едой, если бы набралась смелости.

Пока делала еще несколько укусов, в воспоминаниях проплывала сладкая улыбка Рене. Я провела пальцами по рабочему столу, пока не наткнулась на другую миску. Она была накрыта полотенцем, и мое любопытство взяло верх. Заглянула под него, обнаружила гору булочек. И взяла две. Доела яблоко и выбросила сердцевину в мусорное ведро, а затем вышла обратно в столовую.

Я съела одну из булочек, стоя у окна. В ночной темноте ничего не было видно. Я знала, что за окнами стоят деревья с жуткими черными листьями, и часть меня радовалась, что не могу их разглядеть. Сливочный вкус восхитительной булочки наполнил мой желудок неожиданным теплом, и я закрыла глаза. Представила себе хлеб моей матери, с идеальной хрустящей корочкой, под которой скрывалась вкуснейшая мягкость.

Тихо прокравшись обратно по главному коридору, замерла перед поворотом в коридор к своей комнате. Библиотека была справа. Керес, вероятно, спал и не мог меня потревожить в этот час.

Я могла без помех перерыть все шкафы.

Откусила кусочек от второй булочки и повернула направо, полная решимости закончить то, что начала, прежде чем он так грубо меня потревожил.

Я открыла дверь настолько, чтобы пройти. Молясь Матери, чтобы петли не заскрипели, выдав меня. На дальнем конце библиотеки горели две жаровня, пламя которых вспыхнуло ярче при моем появлении. Часть меня желала полностью избежать внимания Дома Привратника, но это было неизбежно. В конце концов, я была внутри него.

А спит ли он вообще?

Это другой вопрос.

Быстро просматривала полки, пальцы зудели от любопытства, скользя по переплетам книг. Если правильно помнила, на дальней стене была книга, которая меня заинтересовала. Символ на нижней части корешка был единственным ориентиром. Когда ее нашла, взяла с полки и села в одно из кресел рядом с жаровней, открыв ее на коленях. Остатки второй булочки зажала между губами и начала перелистывать страницы.

Если бы я была более внимательной в детстве, возможно бы научилась понимать некоторые символы древнего языка Фейри. Но так как символы были странными, переплетающимися друг с другом и образующие группы, которые, как могла предположить, составляли предложения. Я не могла их прочесть, и мое разочарование росло, когда поняла, что моя полуночная вылазка, была напрасной. Оно угрожало вырваться из груди громким рыком.

Захлопнула книгу, уставившись на символ на обложке, словно он был причиной всех моих бед. Вероятно, я нашла именно то, что нужно, но не смогла получить никаких ответов.

Провела пальцами по коже переплета, следуя изгибу символа. Керес носил его на кулоне на шеи.

Что он означал?

Кроме того, что это его фамилия, он ничего не сказал, да и не собирался. Это был еще один вопрос, на который он не дал ответ. Мне не нравилось, что он с удовольствием отвечал на одни вопросы, а на другие нет.

Встав с кресла, я поставила книгу на место и снова посмотрела на шкаф. В нем не было почти ничего, кроме стопки канцелярских принадлежностей, набора ручек и нескольких флаконов с чернилами разных цветов. Если не ошибаюсь, там была еще стопка чего-то похожего на дневники, в которых могла бы найти дополнительную информацию. Открыла шкаф, но отступила назад, опустив руки в знак поражения.

Он был пуст. Совершенно и полностью пуст. Ни одного клочка бумаги. Даже ни малейшего пятнышка чернил или пылинки. Керес, должно быть, все убрал.

Еще мгновение я стояла, вглядываясь в него, прокручивая в голове все возможные причины, по которым он мог это сделать. Возможно, он боялся, что сделаю именно то, что делала. Теперь я еще больше захотела заполучить один из тех дневников. Вместо того, чтобы продолжить поиски, тихонько вернулась в коридор и проскользнула в свою комнату, стараясь как можно тише закрыть за собой дверь. Прислонилась к двери и с грохотом прислонила голову к ней.

Я ничего не нашла и не получила ни одного ответа.

Снова.

Утро наступило слишком рано. В волшебном шкафу мне удалось найти что-то одновременно удобное и скромное, хотя сегодня в нем были только кроваво-красные платья. Не могла не задуматься, не было ли это просьбой Кереса. Все же это было лучше, чем черное, которое до сих пор было единственным, что он мне предлагал.

Керес сидел в своем кресле. Его глаза следили за мной, когда я пересекала комнату и садилась на свое обычное место напротив него. Мурашки пробежали по моим рукам, пока пыталась не обращать внимания на его пристальный взгляд. От него волосы на затылке встали дыбом.

— Полуночные визиты в библиотеку не разрешены, мисс Грин.

Мои глаза резко устремились к нему.

Как он узнал? Неужели Дом Привратника действительно рассказал ему?

— Я… эм…

— Если тебе что-то нужно, просто попроси, — он опустил взгляд на пустую тарелку перед собой, и на ней появился тот же скучный завтрак из вареных яиц и тостов, что и до этого.

Я чуть не свалилась со стула, когда на моей тарелке появились зеленое яблоко и две булочки.

— Интересный выбор, — сказал он.

Левый угол его губ слегка дернулся, когда я взглянула в его сторону, прежде чем его внимание снова вернулось к яйцам. После того как первоначальный шок прошел, я взяла яблоко и прижала к губам, как и прошлой ночью. Закрыв глаза, позволила запаху окутать меня, спасаясь от взгляда, который он не спускал с меня.

Аромат был сладким, с легкой кислинкой. Идеальное яблоко. Кожура, прижимающаяся к губам, была такой мягкой. В памяти всплыл Бастион, то, как он иногда проводил большим пальцем по моей нижней губе перед поцелуем. Бастион всегда был таким заботливым и внимательным. Мозолистые руки были грубыми, но его прикосновения всегда были невероятно нежными.

Вспомнив ночь перед его смертью, я почувствовала, как жар пронзил мой живот. Его руки обнимали меня особенно крепко, словно он знал о своей судьбе. Сколько раз я мечтала, чтобы эти руки еще раз коснулись моего