Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. - Ольга Смирнова

— Серафима, я вполне серьезно. Этот хмырь не такой хороший, как выглядит. Его следует опасаться. Особенно молоденьким, неопытным девушкам.

— С чего ты взял, что я неопытная? — взвилась Сима. — С какого перепуга ты вообще решил, что можешь мной командовать?

— С такого, что ваши отношения плохо закончатся. Плохо, прежде всего, для тебя. И только потом для него. Когда я вмешаюсь.

— Я - взрослый человек и вполне способна сама о себе позаботиться. Ты мне не нужен.

— Серафима, я запрещаю тебе встречаться с этим ублюдком.

— Как ты его назвал? Как ты его назвал?.. — Она поискала нужные слова и припечатала: — На себя посмотри.

— Я, по крайней мере, не имею в прошлом… ладно. Не о том разговор. Я тебя предупредил. Надеюсь, ты поступишь правильно.

Разумеется, после этого разговора Сима закусила удила. Если раньше она колебалась, принять ли очередное приглашение парня поужинать у него дома — со всеми вытекающими, то теперь однозначно решила — сексу быть. И быть в ближайшее время. А он пусть убирается к чертям со своими нотациями. Хватит надеяться, хватит убиваться, хватить ждать. Она возьмет себя в руки, забудет этого черствого мага и будет наслаждаться жизнью на всю катушку.

В общем и целом, получилось так, как она задумывала. Романтический ужин на двоих со свечами, медленное, по всем правилам соблазнение — с его стороны. С ее — легкая паника, совершенное непонимание того, что она должна ощущать и делать. В тот самый момент, когда парень начал стаскивать с нее лифчик, Сима четко осознала — не хочет. Не хочет она ни этого парня, ни секса, ничего, с этим связанного. Ей по-прежнему нужен он — неприступный, далекий, как вершины величественных гор.

Ее протест услышан не был. Парень оглох то ли в порыве страсти, то ли намеренно, и в итоге своего добился. Ей же досталась боль и всепоглощающая обида. Вроде бы не изнасилование — она сама согласилась, знала, на что шла, когда входила в эту квартиру, но и занятием любовью это назвать было трудно. Сима лежала, как деревяшка, пока парень пыхтел над ней — к его чести, надо заметить, недолго — пару минут.

После того, как все кончилось, Сима встала, оделась и ушла. Парень догнал ее на пороге, спросил:

— Может, такси вызвать?

Сима медленно покачала головой и закрыла за собой дверь. Ей нужно было подумать. Она брела по улицам бездумно, бесцельно — куда ноги несли.

Как он узнал, что она совершает незапланированный променад по ночному городу в одиночестве, Сима понятия не имела. Но увидев через дорогу его силуэт минут десять спустя, совершенно не удивилась. Слабо улыбнулась, когда он подошел к ней.

— Ты в порядке?

— Не особенно. А что?

— Я волновался.

— Оно и видно. Ты чего тут делаешь?

— За тобой присматриваю. Ты же младшая сестренка моего лучшего друга. Это Славий считает, что ты уже выросла, а я…

— Но я и впрямь выросла. Мне не десять лет.

— Пойдем, — сказал он и взял ее за руку.

— Куда?

— Навстречу ветру, дорогая. Навстречу ветру. Он очень многое может рассказать. — Романтика была абсолютно чужда ему, и фраза прозвучало слишком театрально, если не сказать глупо, но никто не придал этому значения.

Они медленно побрели по тротуару. С ним было не страшно — ночные тени прыскали по сторонам, хулиганы прятали подальше ножи и делали вид, что случайно здесь оказались.

— Серафима, я понимаю, что тебе нужно давать возможность самой совершать ошибки. Это естественный процесс взросления. Так происходит со всеми. Но, черт тебя подери, почему ты меня не послушалась? Почему опять встречалась с этим… ублюдком?

— Ты откуда знаешь?

— Знаю, — ответил он. — Знаю и все. Откуда — не твоего ума дело. Так почему?

— А почему ты спрашиваешь? Мне уже двадцать пять лет, я вполне самостоятельная и могу за себя постоять.

— Тогда почему ты не ушла? Почему осталась?

Сима не сразу поняла, о чем именно ее спрашивают, но когда истинный смысл вопроса до нее дошёл, побагровела — от стыда.

— От… откуда ты знаешь?

Он метнул на нее угрюмый, раздраженный взгляд.

— Не важно. Ты сделала это в пику мне? Не стоило. Я не лучший объект для пылких воздыханий, ты же знаешь. Я либо занят делами, либо завален ими по горло. Мне некогда, да и неохота, если честно, изображать из себя того, кем я не являюсь. Ведь в итоге — всегда разочарование. Так что не стоило. Чувства, они накрывают волной, а потом испаряются в неизвестном направлении. Тебе еще только предстоит понять, о чем я говорю. И видят боги, я бы многое отдал, чтобы тебе не пришлось разочаровываться. Да, я не романтичен. Романтика вообще вредна, и особенно для несмышленых девочек вроде тебя.

От того, что все ее чувства перед ним — как на ладони, и он ничего хорошего не видит в ее любви, стало тошно. Сима на секунду закрыла глаза, чтобы хоть как-то перетерпеть боль. Ему известно про ее чувства, но… «он не лучший объект».

Они шагали еще долго, и Сима все пыталась смириться с тем, что дорогое для нее — для него пустышка. Они о чем-то беседовали, но мысли её были далеко — она пыталась понять, как жить дальше.

— Не грусти, — сказал он на прощанье. Они стояли около дома ее брата. Уже светало. — Это не самая страшная ошибка в твоей жизни.

— Сегодняшний вечер?

Он криво усмехнулся, помолчал. Затем произнес:

— Твое отношение.

— К чему? — наверное, не надо было спрашивать, но Сима в тот момент была настроена выяснить все до конца. Пусть она выставит себя влюбленной дурой, но поймет, что ей делать дальше.

— Ко мне, Серафима. Ко мне. Оглянись по сторонам, и ты поймешь, что мир полон достойных мужчин.

— Я оглядываюсь и вижу здесь только тебя.

— Нет, Сима. Не стоит даже пытаться.

— Но почему? Я… тебе не нравлюсь? — выдавила она.

— Не стоит задавать вопросы, ответы на которые ты не готова услышать.

Пытать его дальше у Симы не хватило духу. Понурившись, она отворила калитку и, не прощаясь, скрылась в саду. Гори они синим пламенем — мужчины с их дурацкой логикой и непонятным отношением к жизни, с их принципами и маловразумительными оправданиями своей же нерешительности. Любить она его, может, и не перестанет, но страдать из-за того, что чувство безответно, больше не будет. Надоело.

— Серафима, я с тобой разговариваю. У тебя есть два варианта — либо ты мне рассказываешь, что произошло, либо я выясняю это сам.

— Вот только не надо ставить мне условий. Я и без того плохо себя чувствую.