Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. - Ольга Смирнова

Впрочем, к этому Сима привыкла — за столько-то лет — и уже не огорчалась, просто принимала как должное. Любила без надежды, но страдать и рыдать по ночам в подушку отказывалась. Заставляла себя верить, что все еще наладится, и он увидит в ней женщину, а не неуклюжего подростка, коим она была при первом их знакомстве.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, проигнорировав нелестное для себя замечание.

— В данный момент зашел узнать, как твои дела. В участке сказали, что ты взяла больничный.

— В участке? Что ты забыл в участке?

— Помимо прочего — хотел увидеть тебя.

В небрежном ответе было столько… невыносимой надежды, неоправданно солнечных перспектив, что Серафима зажмурилась. «Нельзя быть настолько жестоким, — подумала она с горечью, — нельзя манить конфеткой, а потом лупить палкой, стоит только приблизиться. Это отбивает желание жить».

— Пить хочу, — сказала она, капризно надув губы.

— Воды? Сока?

— У меня нет сока.

— У меня есть.

— Вот и пей его сам.

— Я не хочу пить. Ты хочешь.

— Я вообще много чего хочу. Ты готов исполнить любое мое желание?

— Не любое. Но готов.

— Отстань от меня со своим соком. Еще раз спрашиваю — что ты делал в участке?

— Отвечаю — тебя искал.

— Зачем?

— Соскучился. И от Славия тебе привет.

— А по телефону никак?

— Зачем по телефону, если можно лично?

«Зачем, зачем, — вздохнула Сима. — Затем, придурок ты чертов, что каждый раз у меня сердце просто разрывается, когда я смотрю на тебя. Затем, что видеть перед собой мужчину своей глупой, идиотской мечты — и одновременно понимать, что он вряд ли когда-нибудь будет твоим — сущая пытка. Затем, что надоело быть безнадежно влюбленной. Затем, что осточертело быть жертвой обстоятельств. Затем, что…»

— Сима. Ты где сейчас? Нам бы поговорить.

Угу. Медленно, но верно, подбираемся к сути.

— О чем? — спросила она, с огромным интересом разглядывая трещины в побелке на потолке.

— Начнем с главного. Что с тобой произошло?

— Это не главное. Ты ведь зачем-то хотел меня видеть, раз притащился в этот богами забытый край? Не так ли? Говори и можешь отчаливать.

— Хммм… Серафима, тебе не кажется, что нам будет проще разговаривать, если ты хотя бы соизволишь взглянуть на меня?

Размечтался, — злобно подумала Сима, еще пристальнее вперив взгляд в потолок. — Взглянуть на него! Ишь чего удумал. Опять увидеть его так близко… и не сметь дотронуться. Ну его. Потолок куда привлекательнее в этом плане. И когда она лежит, голова не кружится.

— Сима. — В его голосе послышалось предупреждение. — Я тебя по-хорошему прошу. Рассказывай, в чем дело. Мне Славий голову оторвет, если с тобой что-нибудь случится.

Симу эта фраза взбесила — моментально и страшно. Она резко села на кровати, игнорируя головокружение и туман перед глазами, и отчеканила:

— Иди к чёрту. Брату можешь передать, что со мной все в порядке. От сотрясения мозга еще никто не умирал.

— Значит, сотрясение. Что конкретно случилось? — Он даже не заметил ее грубости. Продолжил допрос, как ни в чем не бывало. — Когда? Где? Виновные найдены?

— С чего ты взял, что я не сама головой приложилась?

— Серафима. — Его глаза опасно блеснули. — Не играй в игры. У меня времени в обрез.

— Я не маленькая девочка и вполне способна о себе позаботиться сама. Ты здесь совершенно не при чем. Ты мне не нужен. Я справлюсь.

— Помниться, не так давно ты уже произносила эту пламенную речь. И чем все закончилась — забыла?

Сима нахохлилась и откинулась на подушки. Он как всегда бил по самому больному. Видел ее насквозь — и ее жалкие потуги стать равной ему. Стать его парой. Феноменальная проницательность позволяла быстро и точно определять слабые места человека или представителя любой другой расы. Он не стеснялся растравлять чужие раны, радея прежде всего об эффективности и рациональности. Зачем тратить время на бестолковые уговоры, когда можно надавить?

Ей все время хотелось как-то задеть его, расшевелить, уколоть; изгнать из его глаз равнодушие, заставить волноваться, переживать. Тщетные попытки, глупые надежды и бестолковая, никому не нужная любовь.

Хотя верно он говорил — речь свою она уже произносила. Не далее как полтора года назад. События, последовавшие за ее пламенными словами, были настолько неприятными, что до сих пор при одном воспоминании о них Сима места себе не находила.

Хотя что такого с ней произошло? Ничего особенного — в глобальном масштабе. И трагедия — для одной личности. Ее личности. Так ей казалось тогда, по свежим следам. Но время если не лечит, то помогает забыть, и сегодня это уже не воспринималось столь драматично. Она не любила вспоминать об этом, но если вспоминала, бессильной горечи, как раньше, почти не чувствовала. Было и было, наплевать и продолжать жить дальше.

Полтора года назад, одним прекрасным утром Серафима проснулась и поняла, что больше так продолжаться не может. Ее добровольное затворничество — в ожидании того момента, когда же он соблаговолит обратить на нее внимание; ее отказы кавалерам — по той же причине; ее нежелание ходить на свидания — руководствуясь все теми же резонами.

И тут ей встретился парень, понравился. И Сима подумала — а почему, собственно, сразу нет? Приняла приглашение на свидание. Парень был собой видный, статный и, главное, имел четкое представление о том, как достойно ухаживать за девушкой. Дарил ей роскошные букеты, делал дорогие подарки, водил в рестораны. Она по-детски радовалась, что по нему больше почти не страдает, времени не остается. Но еще больше ее радовала его угрюмость.

Каждый раз, когда она уходила на свидание — а он оказывался у них с братом в гостях — выражение его лица была весьма красноречивым.

— Он тебя не достоин, — заявил он категорически, как раз накануне исторического для Симы свидания. — Не вздумай с ним больше встречаться.

— Это еще почему? — по-петушиному вскинулась Сима. — И какая тебе разница? Ты к брату пришел, так ведь? Вот и иди себе… решай вопросы, а в мою жизнь не лезь.

— Серафима, я вполне серьезно. Этот хмырь не такой хороший, как выглядит. Его следует опасаться. Особенно молоденьким, неопытным девушкам.

— С чего ты взял, что я неопытная? — взвилась Сима. — С какого перепуга ты вообще решил, что можешь мной командовать?

— С такого, что ваши отношения плохо закончатся. Плохо, прежде всего, для тебя. И только потом для него. Когда я вмешаюсь.