Ванька - Сергей Анатольевич Куковякин

Осторожненько, двумя пальчиками одного зверька с груди трупа снял. Не с самой груди, с лохмотьев, что её прикрывали.

Тяжеленькая…

Поднёс зверька поближе к огоньку. Что-то не совсем понял я, кто это. То ли козёл, то ли баран… Рога у него назад загибаются. Фантазийная какая-то фигурка. На ней ещё две дырочки имеются. Через них можно этого барана-козла куда-то пришить-прикрепить. Украсить свою одежду.

Тут у меня, наверное, крыша поехала.

— Можно, я это возьму?

К черепу я обратился. К черепу! К костям мёртвым!

Спросить меня сейчас, почему так делаю — не отвечу. Точно, наверное, шифер зашуршал…

То ли огонёк свечи моргнул, то ли ещё что, но показалось мне, что череп мои действия одобрил. Бери, мол… Мне уже всё равно не нужно…

Козла-барана я в карман спрятал и стал остальные фигурки собирать. Шесть штук всего их набрал. Может, ещё какие, в грудную клетку провалились, но я уже не стал внутри копаться.

Закончилось всё тем, что я кости в расползающуюся в руках шкуру собрал. Выкопал ямку ржавой лопатой. Она тут же в избушке нашлась.

— Не знаю, как тебя зовут, но покойся с миром…

Вот и сработал опять закон парных случаев. То, я чахоточника хоронил, то неведомо кого.

Я старательно промёл веником из еловых лап лежанку. Сходил лапника наломал на подстилку. Разложил его аккуратно. Лёг и сразу вырубился.

Глава 26 Сон Ваньки Жукова

Ночью мне хрень какая-то снилась.

В цвете.

Со звуком.

Запахи тоже присутствовали.

Перевозбудил я накануне свою нервную систему по полной программе…

У некоторых за всю жизнь таких приключений не бывает, как у меня за двое суток.

Сначала кто-то с кем-то бился. Времена там у них были какие-то стародавние. Огнестрела не имелось. Честным железом друг другу здоровье портили. Копьями там, мечами… Стрелы друг в друга пускали. Ловко так. Любо-дорого посмотреть.

Лупили друг друга без всяких там выкрутасов. Хрясь по башке и уноси готовенького. Ну, если доставали — в руку или ногу могли тыкнуть или ударить, туловища врагов тоже вниманием не обходили.

Кто пеший сражался, а некоторые и на конях были. Невысоких таких, но крепеньких.

Какой народ или племя — я без соображения. Но не негры. Лапоноидность какая-то в них присутствовала. Было что-то и от европеоидов и от монголоидов.

С той и другой стороны было их не сильно много. В общем — не Сталинградская битва и не штурм Берлина.

Одни других победили, но и у них без потерь не обошлось.

Очень они горевали о парне каком-то. Да, в принципе, все они были не стары. Примерно, моего возраста, а некоторые — совсем молоденькие. Чуть сученка внучка Ваньки постарше. Но, никто им скидки на возраст не давал — на общих основаниях они геройствовали.

Так вот, горевали они о парне. Потом хоронить его задумали. Помыли, хорошо одели. Комплект оружия ему с собой собрали. Поесть-попить в дорогу.

Стоп! На его одежде фигурки были нашиты! Такие же, как я сегодня нашел. Только их там гораздо больше шести было. Так, а где остальные? Маловато мне будет шести фигурок, я все хочу!

На голове парня ещё обруч имелся с немаленьким таким по размеру камешком. Видно, что хороший, но обработан как-то не очень. Я во всех подробностях не рассмотрел, но похоже, не гранили его, а просто как умели отшлифовали. Форма камня — как бы часть от куриного яйца отрезали. Немножечко косоватенько.

Тут меня во сне совсем жаба заедать начала…

Чуть ниже шеи на груди у парня бляха ещё имелась. По форме — у немцев такие были. Эти немцы в длинных плащах на мотоциклах ездили, в касках, очках защитных, а на груди у них бляхи были на цепочке. Тут цепочки не было, бляха прямо к рубахе у парня убитого была прикреплена.

На этой самой бляхе опять же животные были изображены. Бляха, как и фигурки, явно золотые…

Тут про парня сон у меня закончился. Прямо без перерыва началась вторая часть.

У избушки, где сейчас я сплю, костерок горит. Около него я сам сижу. Не один. Напротив меня — мужик.

— Спасибо, Иван Жуков, что похоронил меня. Прибрал мои косточки.

Я сижу и мужику тому киваю. Не стоит, мол благодарностей такой поступок. Каждый бы так сделал.

Воспринимаю я всё это, как будто так и надо. Ну, что и похоронил я его, и он жив-живёхонек рядышком со мной сидит.

— Отблагодарить я тебя, Иван Жуков, хочу.

Я опять в отказ. Не надо мне никаких благодарностей. Ни устных, ни материальных. Так уже шесть фигурок зверей у меня на кармане. Про них мне мужик уже сказал. При нашей встрече они ему уже были без надобности, а я его попросил со всей вежливостью. Вот он и разрешил их мне забрать.

— Погоди отказываться. Послушай, сначала. Богатства, что я тебе предлагаю, свой срок в земле уже вылежали и пора их людям явить. Часть я достал, но чуть поторопился. Вот и был наказан. Умирал долго и тяжело. Один одинёшенек…

Жаба моя начала меня в бок пихать. Словами всякими нехорошими называть. Что, мол, пустая голова, кочевряжишься…

Ему сокровища за дело доброе предлагают, а он нос воротит…

— Мне бы ещё несколько дней подождать, но думал — сойдёт с рук… Завет же сработал…

Мужик замолк. Сидел, на игру язычков пламени смотрел.

Да. На такое можно любоваться сколько угодно.

Как горит огонь.

Как течет вода.

Как в кассе тебе отсчитывают зарплату…

— Вот. Сделаешь так. Утром, сразу как выспишься, не ешь, не пей. Встань спиной к дверям моей избушки, а потом всё прямо иди. Босиком. Никуда не сворачивай. Шаги считай. Два раза по шестьдесят. Там и сам всё увидишь. Больше я тебе ничего сказать не могу…

Я и жаба моя сидим, слово пропустить боимся.

— Всё понял?

— Понял.

— Запомнил?

— Запомнил.

Мужик встал. Ни слова больше не говоря в темноту от костра шагнул. Как раз в том направлении, где я его косточки земле предал.

Тут меня и проняло. Шихобор по спине пробежал.

Хочу встать, но ноги как не мои.

Хочу руку поднять, но не получается.

Долго сидел, наконец меня отпустило.

— Спасибо тебе, добрый человек…

Поклонился я ещё вслед ушедшему. Лишнее это не будет.

Тут я и проснулся.

Через дверной проем в избушку солнышко уже заглядывало.

Глава 27 Два раза по шестьдесят шагов

Тут я и проснулся.

Через