Из жизни ангела - Роман Ясюкевич

Ангелица попыталась изобразить независимую походку, но получилось плохо.

— Поймите, — втолковывал ей Авразил, — У меня нет никаких причин не доверять вам или сомневаться в вашей компетентности. Но я вас вижу в первый раз, а дело моё достаточно деликатного свойства.

— Я знаю, — всё ещё хорохорясь, ответила Ангелица, — шеф рассказывал.

— Тогда, надеюсь, он сообщил вам, что помощь мне может быть сопряжена с некоторыми… э-э… нарушениями должностной инструкции, — Авразилу было невыносимо противно изъясняться канцеляризмами, но эта Ангелица!

— Да.

Короткий чёткий ответ Авразилу понравился и он решился: скинул рюкзак, приоткрыл клапан, вслепую пошарился и извлёк на свет пластиковую бутылку из-под минеральной воды.

— Ой, что это?! — воскликнула Ангелица, разглядев содержимое.

— Чёрт в бутылке, — ответил Авразил. — Точнее, мефистофель высшего разряда в оригинальной упаковке.

— А он там не задохнётся? — обеспокоенно спросила Ангелица.

— Нет. Видите, глазками лупает и лапками дрыгает.

Если честно, чёрт не «дрыгал» и уж тем более не «лупал». Он яростно вращал глазами, крутил пальцем у виска, хлопал себя ладонью по лбу, скалил зубы и вовсю хлестал хвостом по ногам, как бы выражая своё удивление поступком Авразила.

— А почему он нервничает? — спросила Ангелица, чуть не уткнувшись носом в пластик. — Он нас слышит? Э-эй! — она постучала ноготком по бутылке.

— Он-то нас слышит. Мы его, к счастью, нет… Пока пробка завинчена и акцизная марка не повреждена, — пояснил Авразил. Не передать с каким удовольствием он наблюдал за реакциями чёрта и Ангелицы. Давешнее раздражение помощницей Липатия почти растаяло.

Обычно в бутылки, кувшины и прочие ёмкости засовывают мятежных джиннов (те же черти, только в профиль). И, как известно, освободиться из запечатанного сосуда без посторонней помощи джинны не могут. Но, есть у подобных узилищ ещё одно хитрое свойство: они стирают следы. Едва печать коснётся пробки, узнать местонахождение арестанта не сможет ни один ясновидец-прорицатель-экстрасенс. Конечно, печать должна обладать магической силой, но Авразил рискнул наклеить акцизную марку с водочной бутылки и не прогадал. Вначале он ощутил растерянность Незримого Соглядатая, а потом тот и вовсе куда-то исчез. Никто больше не пытался опространствить чёрта. Правда, не совсем понятно, почему не отрядили «хвоста» за Авразилом, но это ИХ проблемы, не так ли?

Чёрт осознал, наконец, тщетность своих усилий, прекратил разыгрывать пантомиму, скорчил напоследок Ангелице зверскую рожу, прикрыл веки, скрестил лапки и завис в вохдухе, не касаясь стенок бутылки. Лишь кончик хвоста подрагивал.

— Я ему не понравилась? — Ангелица выпрямилась.

— Ему сейчас никто не нравится, — авторитетно заявил Авразил. — Эй, не спи, замёрзнешь! — он встряхнул бутылку. — Это помощница Липатия. Зовут Ангелица… Не понимаю, чего ты так испугался?

От такого наглого и унизительного предположения у чёрта отвисла челюсть.

— Челюсть подбери, потеряешь, — заботливо посоветовал Авразил, — Не переживай. Всё будет хорошо!

ГЛАВА 4. ПРЕДИСЛОВИЕ К ПРЕДИСЛОВИЮ

Хотя, время и поджимало, но прежде чем начать свой рассказ, Авразил заставил-таки Ангелицу навести мало-мальский порядок. Орать и хватать за шкирку не пришлось. Помощница Липатия оказалась на диво расторопной и поразительно сильной.

Пока Авразил сгребал в картонную коробку мусор со стола, Ангелица разыскала пульт дистанционного управления. Секция стены с компьютерной стойкой и наиболее загаженным участком пола стронулась с места и повернулась. Довольный Авразил узрел милые сердцу этажерки с безделушками, могучие книжные шкафы, торшер на толстой бронзовой ноге, настольную лампу с зелёным абажуром (её Авразил слямзил у какого-то мечтателя, уже и не вспомнить, где) и чудный персидский ковёр с ворсом по щиколотку. Ангелица ловко опрокинула диван, вставший точно на старые вмятины. Убежала куда-то. Вернулась, катя перед собой сервировочный столик с кофеваркой и бутербродами на тарелочке.

— Мусор куда? — спросил Авразил.

— Давайте, — Ангелица забрала коробку с хламом, унесла в подсобку. Обратно она притащила тяжёлое вольтеровское кресло. Водрузила у стола. Отошла, посмотрела придирчиво.

— Вроде бы всё.

— Да-а, — Авразил изумлённо покачал головой.

— Вам это нравится?

— Как домой вернулся.

— Ужас! Как вы могли работать в такой обстановке? А Липатий и сейчас… — Авразил невольно улыбнулся. — И ничего смешного! — вспыхнула Ангелица. — Пока я не придумала штуку со стеной, отдача от меня была нулевая. Я в этом долбанном уюте… ой, вы поморщились совсем как Липатий. Его тоже от моих словечек перекашивает. А когда я матерюсь…

— Не сахарный, не растаю, — буркнул Авразил. — Я и сам при случае…

— Я уже в курсе, — серьезно подтвердила Ангелица, вогнав пенсионера в краску.

— Ладно, это всё лирика, а времени действительно мало, — решительно произнёс Авразил, — Садитесь на диван.

— Я лучше в кресло. На этом… диване меня сразу в сон клонит. А вы кофе хотите?

— Липатий зёрна принёс?

— Да. Я кофе как-то не очень.

— Ну и мне не надо. Помню я липатьевский кофе… пусть сам травится.

Ангелица прыснула.

— Итак. Что вам известно?

— Ну-у, в принципе…

— Хорошо, тогда я с самого начала, если позволите. Два дня назад…

Можно многое придумать о человеке или ангеле, наблюдая за тем, как он тебя слушает.

Ангелица слушала внимательно и, в то же время, чуть отстранённо. Не лезла с вопросами, не порывалась немедленно рассказать подобный случай из своей жизни, не поддакивала впопад или невпопад и не изображала эмоции в особо драматических местах. Она просто сидела в кресле, уютно подогнув под себя одну ногу и изредка покачивая другой. Иногда Ангелица вскидывала на Авразила глаза, словно собираясь о чём-то спросить, но не спрашивала.

Как известно, хороший слушатель — половина рассказа. Впервые за последние двое суток Авразил перестал торопиться. Циферблат наручных часов уже не казался ему удавкой на шее, затягивающейся с каждым оборотом секундной стрелки.

Подробно описывая странные события, приведшие его, в итоге, в Хранилище Миров, Авразил вдруг понял, почему он так стремился сюда. Будто внезапно рухнула какая-то стена, а за ней не темь непроглядная, а вполне приличная дорога, обсаженная фонарями.

Ангелица, не переставая вытворять разные кренделя с электрошнуром, с любопытством наблюдала за сменой выражений на авразиловой физиономии