Из жизни ангела - Роман Ясюкевич

— Рыба замечательная, как всегда. Аппетита нет.

— Ну, это дело поправимое. А то я испугался, что ты в вегатерьянцы подался, как сменщик мой.

— Вегетарианцы, — машинально поправил Авразил.

— Да один… прости, Господи. Пашка теперь окромя травы ничего не ест. Позеленел уже. Того и гляди, корнями да листьями изойдёт.

— Где он, кстати?

— Убёг на расширенную вечерю. Он же у нас обчественник. Ничего, завтра с утра свидитесь.

— Нет, дядя Петя, мне пора уже. И так засиделся.

— Куда торопишься? Тебя ишшо не вызывали, — Пётр хмыкнул. — Сейчас самовар раскочегарим, горяченького попьём…

— Нет, спасибо. Дела.

— Ну, беги, коли для тебя дела важнее, — обиженно просопел Пётр.

Авразил попытался встать, но тут же рухнул обратно на табурет. Ноги не держали.

— Чего расселся? Собрался идти — так иди! — поторопил Пётр.

— У меня с ногами что-то, — криво улыбнулся Авразил, но, сопоставив в уме свою внезапную слабость и странное позвякивание, сопровождавшее процесс наливания чая, упёрся взором в апостола.

— Что случилось, Авразилушка? Тебе нехорошо? — заюлил тот.

— Дядя Петя, ты мне в чай ничего не добавлял? — Авразил хотел, чтобы вопрос прозвучал строго, но всё испортила зевота.

— Ну а куды торопиться? Вон как зеваешь. Сейчас мы тебя спать уложим, а с утречка ты и побежишь по своим делам. На тебя ж смотреть страшно: худой, чёрный, глаза красные, морда небритая…

— Что ты мне в чай добавил? Снотоворное?

— Какое снотворное? Я этой гадостью отродясь не баловался. Вот! — Пётр извлёк из-под стола наполовину опорожнённую бутыль. — Амброзия тыщекратной очистки! Ни цвета, ни вкуса, ни запаха — один благотворный градус!

— Ох, дядя Петя! — вздохнул Авразил. — Я же говорил, что мне срочно в Хранилище Миров надо. К Липатию.

— Нет там никого сегодня. Все на расширенной вечере. Ты вот давай, лучше, на кушетку перебирайся, а то, неровен час, сверзишься с табурета, красоту свою испортишь, — апостол подхватил засыпающего Авразила подмышки и чуть не волоком перетащил на узкий диванчик. Заботливо укрыл одеялом. — Отдыхай. Замерзнешь — второе одеяло в ногах. Ночи у нас нынче холодные…

Апостол вдруг замолчал, посмурнел, вернулся к столу, плеснул в чашку амброзии, выпил, не закусывая.

Но Авразил ничего этого уже не видел. Он спал.

ГЛАВА 2. СОН АНГЕЛА

Если верить художнику Гойе (а, собственно, почему бы ему и не верить?), то сон разума рождает чудовищ. Но верно ли обратное утверждение, то есть, разум есть порождение сна чудовищ — не знаю.

К счастью, сейчас у нас спит не чудовище, а бывший ангел. Хотя, Сатана — тоже бывший ангел… Ладно, не будем углубляться.

«Сон ангела рождает реальность, — вспомнились Авразилу слова заведующего Хранилищем Миров Липатия. — Тем хуже для неё», — добавил он от себя и захрапел.

К сожалению, Авразил был тот ещё демиург. То ли дело сны такой гармоничной и энциклопедически образованной личности, как старший ангел-хранитель Липатий. Кроме того, Липатий обладал тонким художественным вкусом и чувством меры. Даже в снах. У него, например, никогда не бывало, чтобы в карминно-фиолетовые морские закаты вдруг прорывался неизвестно откуда взявшийся зелёный луч. А с Авразилом эта оплошка случалась через раз.

Вот и сейчас Авразил вляпался в совершенное непотребство.

Сначала он долго куда-то летел. Потом он долго никуда не летел, а наоборот. Что именно «наоборот» было непонятно, но противно. Затем, за ближайшим углом пустоты начала материться какая-то Дунька. Что за Дунька и почему она матерится, Авразил не знал, но чувствовал, что так и надо. Его больше занимало другое: откуда у пустоты вдруг появились углы, и что это может означать в свете… «Кстати, почему темно? — подумал Авразил. — Где тут свет включается?..»

Неожиданно стало тесно. По всему сну забегали разные гадкие животные, страховидные рыбы злобно шевелили плавниками, норовя смазать Авразила хвостом по физиономии. Какие-то дикошарые непонятно что начали требовать немедленных ответов. «Вы сперва вопрос задайте», — пробовал урезонить их Авразил. «Ишь какой! — хихикали меж собой непонятно что. — Вопросы ему!»

Всё это продолжалось до тех пор, пока Авразил не догадался накрыть свой зоопарк стеклянным колпаком. Рыбы, птицы, звери и непонятно что моментально утихли, прижались носами, клювами и непонятно чем к стеклу и долго грустно смотрели на Авразила. А потом разбрелись кто-куда и пропали.

Авразила же опять начало мотать и корёжить…

— Эй! Авразил! — вдруг услышал он чей-то голос.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — удивился Авразил.

— Я и не знаю, — хохотнул голос. — Я тебе просто зов послал, а ты зачем-то себе имя придумал. На кой хрен тебе имя?

— Не знаю, — честно признался Авразил, — Так.

— Так-дурак! — ответил голос.

— Ты чего ругаешься? — возмутился Авразил.

— Я ругаюсь?

— Ну не я же!

— Опять-двадцать пять! Я ж тебе говорю: я только посылаю зов, а всё остальное — твои личные проблемы.

— Какие проблемы? — не понял Авразил.

— Какие придумаешь, такие и будут.

— А если мне проблемы нафиг не нужны, и я их придумывать не стану?

— Значит так дураком и помрёшь. Как ты сказал? Авразил? Во-во, самое подходящее имя для дурака.

— Мне кажется, ты наглеешь! — Авразил почувствовал, что начинает закипать.

— Ну, так побей меня. В чём проблема? Ах, простите, я и запамятовал, что вы проблем не любите, — голос откровенно издевался.

Авразил внезапно успокоился. Бредовая беседа начала его забавлять.

— Послушай ты… — но голос перебил.

— Хватит. Похохмили и будет. Зов до тебя дошёл, так что будь здоров, Авразил.

— Эй! Ты куда? — запоздало крикнул Авразил, прекрасно понимая, что остался один…

Спать отчего-то расхотелось, и Авразил проснулся. Рядом с изголовьем, по-птичьи поджав ноги на жердочку, сидел на табурете апостол Павел.

— Проснулся? — обрадовался он, заметив, что Авразил открыл глаза.

— Нет ещё. Не видишь, сплю вовсю, — хамские интонации голоса оказались заразительными.

— Всё такой же, — закивал головой Павел и неожиданно зашмыгал носом, отвернулся.

«Да что тут с ними случилось?» — подумал Авразил, забыв, что сам давеча чуть не разнюнился, увидев Петра. Он чувствовал себя великолепно. Давно так не было. Казалось, если бы кто-нибудь прицепил кольца к земле и небу, Авразил сил не пожалел, а нашёл бы этого балбеса и накостылял ему, чтоб пейзаж не портил. И не посмотрел, что богатырь и сказочный герой.