Из жизни ангела - Роман Ясюкевич

На пульте Академика загорелась лампа экстренного вызова.

— Говорит капитан патрульного крейсера у выходного туннеля. К нам приближается неопознанный звездолет.

— Это они! Захватить!

Через несколько часов патруль снова вышел на связь.

— Там актеры.

— Какие еще актеры?

— Не могу знать. Говорят, хорошие.

— Бред! Как актеры, хоть гениальные, смогли отыскать крохотный туннель в парсеках неэвклидки?

— Говорят, по дыму, — в голосе капитана послышалась неуверенность.

— По какому дыму?

— …Мы вытяжную трубу в курилке за борт вывели, чтобы регенератор воздуха не перегружать. Наверное, дым сквозняком в туннель засосало.

— Сколько раз повторять — не курить в засадах! Курилку демонтировать немедленно. Если мне доложат, что у тебя на крейсере сигаретами пахнет, будешь до конца своих дней колхозные поля патрулировать.

— Так точно.

— Что думаешь делать с актерами? Какой, кстати, у них репертуар?

— Передо мной афиша. Разрешите зачитать?

— Слушаю.

— Гала-представление Галактического Театра «Армагеддон-1001». Участвует вся труппа. Жесточайшая битва сил света и тьмы в лицах. Потрясающие трюки. Музыкальное сопровождение по оригинальным партитурам. Соло на трубе…

— Стой! Что такое эти «силы света и тьмы в лицах»?

— Черти и ангелы! Вся труппа в костюмах! Вы бы их видели! — прокуренный бас капитана сорвался на восторженный фальцет.

— Увижу. Пусть представляют. Отбой.

Академик отключил крейсер и созвал ученый совет.

Черт, подслушивающий у дверей рубки связи, едва успел отскочить.

— Стоять! — капитан схватил нечистого за лапу.

— Я, эта, делегация. Актеры бьют копытом. Хотят играть.

— Разрешение получено. Спектакль через час.

— Спасибочки вам, — черт шмыгнул в боковой коридор.

— Авразил! Я сейчас такое узнал! Капитан разговаривал с Академиком…

— Где тебя черти носят?

Вместо ответа нечистый притянул к себе ангела и жарко зашептал ему на ухо.

— Как ты смог определить это по голосу!

— Что я…

— Тс-с! Капитан идет… У нас все готово.

— Отлично! — капитан, старый космический волк и заядлый театрал, потер в предвкушении руки.

Ангел с чертом собрали актеров. И сразу потерялись среди коллег: костюмы и грим в труппе были выше всяческих похвал.

— Ну, ребята. Все зависит от вас. Игра будет крупная. Ставка больше, чем жизнь.

— Сколько вам нужно времени, чтобы добраться до планеты?

Авразил прикинул.

— Не пойдет! — громыхнул трагик в костюме Люцифера, руководитель театра, — Зритель столько не выдержит. Быстрее лететь не сможете?

— Мы тебе не ракетные катера, — огрызнулся черт.

— Голова! — трагик от души припечатал черта по спине, — Гений импровиза! Беру тебя на роли шутов!

— Я уж как-нибудь по прямой специальности.

— Нэ журись, дурыла! — гигант дружелюбно прогнул нечистому грудную клетку, — Ракета! Вот ключ от всех дверей. Пока служивые будут глазеть на сцену, мы у них катерок уведем!

— Кто за руль сядет? — спросил Авразил.

— Я!

— Вы умеете?

— Нет таких крепостей, которые не могли бы взять… Пардон, это из другой оперы.

— Где вы научились так водить ракету, — перекрикивая шум двигателя, спросил Авразил у трагика.

— Играл пирата в космической феерии. Пришлось окончить курсы пилотов. Сцена не терпит фальши. Йо-хо! — взревел трагик, ловко дергая рычагами управления.

— Вокруг планеты «критский лабиринт», — сообщил черт. — План я украсть не успел, но кое-что запомнил.

— Пройдем! Его мой дружок придумал. Дедалом звали. Обожал Шекспира!

— Причем тут Шекспир? — не понял ангел.

— Формулы лабиринта — монологи Шекспира. Главная — монолог Гамлета. Каждое слово — поворот. Нужный — на смысловом ударении. Левый и правый — по очереди, — гремел трагик, — Если ты плохой актер, то из лабиринта тебе один выход — в пасть к Минотавру. А?! — трагик захохотал, — Здорово?! К чему тебе жизнь, презренный червь, коль ты не можешь прочитать Шекспира!

— Что с ним стало? — крикнул черт.

— С Дедалом?

— С Минотавром.

Актер вздохнул и даже сбросил скорость.

— Нет повести печальнее на свете. Ариадна сгубила. Умнейшая была баба, да охмурил ее герой-любовник из массовки. Ему «кушать подано» играть, а он на Лабиринт замахнулся. Пожалела Ариадна убогого, написала разработку роли, и все — конец великой идеи. А ведь любила Театр… О, женщины! Вам имя — вероломство! — воскликнул трагик, разгоняя катер.

— Вон вход светится!

— Мы пойдем другим путем.

— Каким?

— По монологу Короля Лира.

— Почему?

— Мне больше нравится. Держитесь. Шекспира нельзя читать с потерей темпа. А темп у него — ого!

Трагик яростно бросил ракету в отверстие сбоку от главного входа. После каждого поворота лабиринт менял цвет. Мельтешение огней и жестокие перегрузки, когда актер швырял катерок то вправо, то влево, самым плачевным образом сказались на ангеле и черте. Ракета стонала, двигатель ревел, трагик грохотал Шекспира.

— Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки!

Лей дождь как из ведра и затопи

Верхушки флюгеров и колоколен.

Вы, стаи молний, быстрые как мысль,

Деревья расщепляющие, жгите

Мою седую голову! Ты, гром,

В лепешку сплюсни выпуклость вселенной

И в прах развей прообразы вещей.

И семена людей неблагодарных!

Авразил очнулся от тишины. Катер зарылся носом в знакомую лужайку неподалеку от института физики.

— Сели?

Трагик кивнул, и устало обмяк в кресле.

— Ну, как? Я был хорош?

— Более чем.

— Любимейшая роль!

Черт вертелся как на сковородке:

— Не нравится мне это. У них над территорией академии должен быть силовой барьер, а мы сели.

— Разберемся.

Ангел и черт выбрались из ракеты и на подкашивающихся ногах побрели на разведку. Внезапно черт увидел неподвижные ряды ученых с Академиком во главе.

— Авразил! — заорал нечистый, — Голубей! Я был прав!

Тут его накрыло силовым полем. Черт захлебнулся криком.

Авразил едва успел поднести к губам свисток. Теряя сознание, ангел увидел, как открываются створки шлюза, и стая белых птиц, натасканных на дев, пробивая все преграды, все загогулины пространства, летит к цели. Их не остановить. Они несут не оливковую ветвь. Они несут новую жизнь.

— Это ж надо было быть таким идиотом, чтобы на мой саквояжик наложить божественное заклятье! — разорялся нечистый, — Ты посмотри, дура крылатая, что с моими приборами и зельем сталось!