Свадебный рэп - Виктор Смоктий

Этот момент тоже был зафиксирован из машины наблюдения. Дождь усиливался. Леня и Саша сели в машину, еще несколько минут полюбовались на разгрузку судна и поехали обмывать сделку. Стоявшая поодаль машина тоже плавно тронулась и тихо направилась за ними.

Новая квартира

В сопровождении агента по продаже недвижимости Леня и Саша осматривали разные квартиры: новые, в домах без истории, построенных не более года назад, старые, вписанные со всей современной требухой в здания тринадцатого или четырнадцатого века. Они твердо не знали, чего хотят, и потому капризничали, заставив агента перетряхнуть весь его архив. «Свобода выбора, вот что погубит человечество», — думал агент, доставая очередную папку. В конце концов он махнул рукой и показал клиентам свой самый экстравагантный вариант.

Когда приятели увидели квартиры, оборудованные в зданиях старого порта, складах, мастерских, в трехэтажном красно-коричневом здании товарной биржи, бывшей конторе портового управления и таможне, рты их раскрылись от восторга и больше не закрывались.

В каждой квартире здесь была своя изюминка: в одной, например, посреди большого зала стоял гигантский чугунный трубогиб, смазанный и готовый гнуть трубы любого мыслимого диаметра; по просторной, как футбольное поле, кухне другой квартиры ездил небольшой, но настоящий портальный кран, выкрашенный под цвет кухонной мебели. Портовое оборудование было везде бережно сохранено и вписано в интерьер, как драгоценнейший антиквариат.

Агент, руководствуясь планом, водил Сашу и Леню из комнаты в комнату по выбранной ими квартире и показывал, где находятся встроенные шкафы, где — компьютерное управление электрическим освещением, как включается грузовой лифт, как работает токарный станок в кабинете. Убрав за собой металлическую стружку, агент вручил клиентам ключи и, поздравив с удачной покупкой, с облегчением сел в автомобиль и укатил в свою небольшую квартирку с видом на брандмауэр городской котельной.

— Да будут бабы! — провозгласил Леня, повернувшись к дому.

И бабы явились.

В комнатах нового обиталища Саши и Лени царил полумрак. При мерцающем свете свечей, прилепленных тут и там к токарному станку, друзья и две девушки играли в карты пара на пару на раздевание. Саша со своей партнершей пока выигрывали, то есть они были более одеты, чем Леня, который сидел в одних трусах, но при галстуке, и его партнерша, на которой уже не было бюстгальтера.

После очередного кона Саша положил последнюю карту и сообщил Лене и его партнерше:

— Увы, господа, в карты вам не везет.

— Зато повезет в любви, — сказал Леня, стягивая галстук.

Девушка, улыбнувшись, начала снимать трусики — и тут затрещал звонок у входной двери.

Ребята замерли, напряженно соображая, кого могло принести в такой поздний час. Первым сориентировался Леня. Он подхватил девушек и затолкал их в одну из ближайших комнат.

— Девочки, вы — лесбиянки!

Девочки возмущенно замотали головами.

— Всего на десять минут. Каждая минута — тысяча баксов. Идет?

Девушки с веселым изумлением переглянулись и поцеловались, показав, как это будет выглядеть.

— Хорошо, — одобрил Леня. — И дальше в том же духе.

Снова раздался требовательный звонок.

Леня вернулся в кабинет и быстро осмотрелся: ничего нельзя было уже поправить…

— А… — с досадой махнул он рукой и побежал открывать дверь.

Когда в комнату вошли двое мужчин и женщина в сопровождении смущенного Лени, Саша сидел за столиком и раскладывал пасьянс. Леня посмотрел на него и обомлел: друг его был одет в женскую сорочку и держал в руках длинный мундштук одной из девушек.

— Господа, мы представляем иммиграционную службу, — показывала женщина какую-то пластмассовую карточку. — Наша задача — убедиться, что ваш брак не является фиктивным. Хотя не скрою, информация у нас самая противоречивая.

Во время монолога она ходила по комнате, выискивая улики. Обнаружив женские туфли и женскую одежду, в беспорядке разбросанные на полу и диване, и четыре прибора на столике, она жестом приказала сопровождавшим ее мужчинам осмотреть дом.

— Скажите, а кроме вас, тут еще кто-то есть? — ласково спросила женщина.

— Господа, может быть, виски, кофе? — как бы не слыша вопроса, предложил Леня.

— Вы не ответили на мой вопрос, — жестко оборвала его чиновница.

— Да, у нас в гостях пара моих подружек, — ответил за друга Саша. — Но они сейчас отдыхают, и я бы не хотел, чтобы их беспокоили.

— Где они? — спросил один из мужчин.

Друзья замялись.

Не дожидаясь ответа, мужчина подбежал к заветной двери и распахнул ее.

В луче света, проникавшем в комнату из коридора, остолбеневший агент увидел двух обнаженных девушек, которые целовались, не обращая на него внимания.

Леня проводил непрошеных гостей и вернулся к Саше.

— Думаю, это последний звонок. Больше рисковать нельзя. Как говорится, назвался груздем — полезай в…

— И теперь никакой личной жизни? — безнадежно вздохнул Саша.

— Ну видишь, как плотно пасут? Надо выбирать, Саш. Или мы голубые и принимаем их правила игры. Тогда у нас есть связи, деньги. Или… нам башку открутят за наши шутки.

— Чего тут выбирать? — удивился Саша. — Девушек отпусти.

Он сидел на диване в женской рубашке и мужских брюках, подвернутых до колен.

Когда Леня вошел, девушки, обнявшись, спали. Леня укрыл их одеялом и положил на тумбочку деньги.

Рождественская ночь

Весь год Саша и Леня вели себя тихо, как мышки, — работа и дом. Тем не менее бизнес обязывал их хоть как-то участвовать в жизни той части общества, к которой они имели честь отныне принадлежать. А то, что они были геи липовые, только неимоверно усложняло их положение: они, конечно, могли участвовать в жизнерадостных оргиях, но до известного предела, перешагнуть который не могли никак. Спасались они тем, что якобы дали обет хранить верность друг другу до гробовой доски. У циничной молодежи их целомудренность вызывала только усмешку, но люди постарше, уже почувствовавшие горький привкус одиночества, с большим сочувствием относились к нравственной твердости Саши и Лени. Скоро их верность вошла чуть ли не в поговорку.

Наступило Рождество. Геи, собравшиеся в баре на традиционную вечеринку, представляли собой довольно причудливую компанию. Здесь были и затянутые в кожу «металлисты», бравые офицеры с накрашенными губами и подведенными глазами, жеманные красавицы в открытых вечерних туалетах с гладко выбритыми подбородками, мускулистые молодые люди в серебристых блестящих костюмах, делающих их похожими на космических рейнджеров, — всех рас и возрастов.

Кто-то танцевал, кто-то заправлялся в баре, кто-то флиртовал. Всем нашлось место и дело по душе.

Наконец наступил момент, которого все ждали с нетерпением. На эстраду вышла Фея — хозяйка вечера — существо, причудливо сочетающее мужское и женское начала.

Оркестр прекратил играть, и гости с интересом подались к эстраде.

— Господа и дамы! — под общий хохот начала Фея. — Сегодня мы можем подвести итоги нашего ежегодного конкурса на самую постоянную пару. Титул самых верных любовников присуждается… большинством голосов… — Фея медленно распечатала большой конверт в виде сердца и достала листок. — Присуждается, — повторила она, — супругам Кузнецофф-Левин. — Поздравляю, это самая убедительная победа на моей памяти, — с искренней радостью добавила Фея.

Все зааплодировали. Фея взмахнула волшебной палочкой, выполненной в виде фаллоса. Узкий белый луч театрального прожектора выхватил в толпе Сашу и Леню и словно вытащил их на сцену.

Два гнома выкатили на сцену огромную тыкву в виде задницы, Фея под гогот и рев медленно вставила волшебную палочку в отверстие — и тыква с шумом раскрылась, выпустив стаю голубей. И только два хрустальных голубка остались на жердочке.

Когда друзья с призом спускались со сцены, к ним подошел мужчина, которого они уже успели запомнить по многочисленным неожиданным встречам; правда, они не знали, что это он тайно следил за ними и фотографировал, фотографировал, фотографировал.

— Господа, разрешите представиться. Вилли Педерсен. Можете называть меня Валентин. Я послан к вам с весьма важной миссией.

Рождественский заяц

Машина с Сашей и Леней подкатила к парадному входувысокого, уходящего в дождливое небо здания. Под рождественским дождем их ждал Валентин-Вилли — с двумя раскрытыми зонтами. Заботливо накрыв «супругов» от непогоды, он проводил их до высоких дверей темного лакированного дерева с голубоватыми стеклами, венецианское происхождение которых выдавал маленький золотой лев святого Марка, находящийся как бы внутри стекла. От этого лев казался объемным, а игра света превращала его в живое существо.