Свадебный рэп - Виктор Смоктий

После того как окурки были убраны, уборщик достал пульт управления, похожий на телевизионный, и выключил пейзаж с парком, на месте которого остался гореть неяркий красный фонарик с надписью «standby».

На острове Буяне

Большая моторная яхта нарезала круги вокруг скалистого острова, на котором высились стены «Московского Кремля». На палубе рядом с Сашей и Леней стоял невысокий полный молодой человек с толстым портфелем. Вышедший на палубу Валентин с бокалом в руках с нескрываемым изумлением услышал разговор.

Саша, стоя спиной к острову, говорил молодому человеку:

— Мне этот остров вообще-то не очень нравится. Но Леня выбрал его, а его желание для меня закон, — сказал Саша, покосившись на Валентина. — Правда, его портит это нелепое сооружение, нуда Бог с ним. Не сносить же его.

— А с чего вы взяли, что наша кинокомпания вообще продаст вам остров, с Кремлем или без? — В кармане молодого человека зарычал мобильник: он достал его, две секунды слушал кого-то и, категорически сказав: «Перебьется», положил телефон в карман. — Мы имеем тут кое-какие перспективные планы. Первый месяц проката «Вампира» показал, что этот кусок каменного дерьма с Кремлем почище Клондайка. Сейчас пишется сценарий телеварианта на восемьсот серий. Так что остров не продается, — развел руками молодой человек.

— Нам плевать, сколько это будет стоить, — вежливо сказал Леня.

— Речь идет о прибыли, которую даже трудно представить. — Молодой человек нарисовал пальцем в воздухе много-много нулей. — Если я вам скажу, сколько это будет стоить, у вас пропадет не только способность плеваться.

— А сколько из этой суммы, — Леня тоже порисовал нули в воздухе, — достанется лично вам?

Молодой человек скромно потупился, давая понять, что его доходы — это область интимная:

— Кино неплохо кормит.

— Бросьте, Арчи, вы же амбициозный человек. Ну кем вы можете стать в конце концов на своей хваленой студии, если она не обанкротится в один неожиданный момент? — издевательски спросил Леня.

Саша и Валентин с интересом следили за этим малопонятным диалогом.

— Членом совета директоров, — честно и не без гордости сказал Арчи.

— То есть одним из многих? — уточнил Леня. — А мы с Александром предлагаем вам стать губернатором острова Кремль-2.

Арчибальд взглянул на Сашу (тот многозначительно кивнул) и перевел задумчивый взгляд на остров.

Раздался звон стекла: из рук Валентина выпал бокал с виски и разбился о палубу.

— Ничего, это к счастью, — утешил его Саша, не заметив, с какой ненавистью посмотрел на него исподлобья Валентин.

Оверкиль

Саша попал в песчаную яму, и теперь только очень точный и сильный удар позволил бы ему хотя бы сократить разрыв с хорошо и расчетливо играющим сегодня Леней. Он долго выбирал клюшку, пока наконец не остановился на самой своей нелюбимой — с толстым крюком, которая позволяла бить «свечки». Удар получился. Мяч катился по направлению к лунке и при удачном порыве ветра мог даже попасть в нее, что сулило неожиданный выигрыш, но внезапно между мячом и лункой появилась преграда — черный кейс.

Саша и Леня удивленно подняли головы и увидели бледного от волнения Валентина.

— Господа, настало время нам серьезно поговорить, — сказал Валентин голосом, не предвещающим ничего хорошего.

Саша и Леня сели за столик, стоявший под тентом неподалеку. Официант налил чаю со льдом, и они жестом отослали его. Валентин с официальным видом встал возле стола. Друзья переглянулись.

— Что у тебя там? — спросил Саша, вытираясь махровым полотенцем с монограммой «Саня».

— Господа, должен с прискорбием заметить, что я жестоко ошибся, и вы не те, за кого себя выдаете, — произнес Валентин и сжал губы «куриной жопкой».

— Так, это уже интересно, — сказал Леня, пытаясь выиграть время.

— Да, это очень интересно. Вы вступили в фиктивный брак с целью получить гражданство. Вы никогда не были супругами или даже любовной парой в том смысле, в котором это понимал мой патрон.

— Это шантаж? — просто спросил Леня.

— Шантаж, — так же просто ответил Валентин, сразу теряя торжественность.

— Чего же ты тогда стоишь? Садись, поговорим, — сказал Саша.

— Как мужчина с мужчиной, — добавил Леня.

Саша подозвал официанта, тот обслужил Валентина и снова отошел.

— Насколько я помню, старику нас рекомендовал ты, очевидно, уже зная правду, — пошел в нападение Леня. — Значит, мы тебе были зачем-то нужны.

— Лень, не дергайся. Мы ему и сейчас нужны. Сколько ты хочешь?

— Подождите, — обескураженно сказал Валентин. — Я же еще не показал вам видеозаписи и фотографии.

— Сам их смотри, — ласково ответил Саша. — Пока рука не устанет. Сколько ты хочешь?

— Пятьдесят процентов, — жестко сказал Валентин.

— Пятьдесят процентов чего? — недоуменно спросил Леня.

— Всего, — уточнил Валентин.

— Но это же… — вскинулся Леня.

— Это нормально, — успокоил его Саша. — Значит, пятьдесят, а нам по двадцать пять. Я думаю, нормально, Лень, — сказал Саша, давая другу понять, что он что-то придумал. — Да, — обратился Саша к Валентину, — но хотелось бы гарантий, что ты не придешь вечером и не попросишь восемьдесят процентов.

— Но мы же цивилизованные люди, — с достоинством заметил Валентин.

— Ах, извини, забыл. Совсем из головы вон, — сказал Саша.

— Ну, тогда договорились, — подвел черту Леня.

Валентин поставил на стол кейс, повернулся и пошел.

Ни Саша, ни Леня не проявили к кейсу ни малейшего интереса, и его вместе с грязной посудой унес официант, взяв за ручку через салфетку, чтобы не оставлять своих отпечатков пальцев.

Ночь шорохов полна

Лунной ночью дворец Гугенройтера выглядел как декорация готического триллера: клубы тумана, струившиеся сквозь ветки сада, напоминали о мире ином, где царствует печаль, ибо там известно уже все, что здесь только вынашивается в головах, полных неоправданного оптимизма, там сон предвосхищает явь, а явь выглядит как сон.

Леня и Саша коротали вечер у камина, скрашивая отсутствие дам присутствием алкоголя.

За неторопливым распитием под разговор они и не заметили, как в комнате появился посторонний. Он подошел к столику, на котором стояла выпивка, и посмотрел, что пьют друзья.

Леня и Саша, отвыкшие от хамства, молча изумленно уставились на Золотую Звезду Героя Советского Союза на негнущейся груди темно-синего пиджака гостя, обсыпанного перхотью.

— Ты кто, дядя? — наконец нашелся Саша.

— Александр Сергеевич, — сказал Александр Сергеевич, сел в свободное кресло и налил себе водки.

— Пушкин? — спросил Саша.

Александр Сергеевич отрицательно покачал головой.

— Грибоедов, — подсказал Леня.

— А вот и нет, молодые люди. Моя фамилия — Достоевский.

— Значит, у вас и здесь все… — Леня показал, что все кругом схвачено.

Генерал подтверждающе кивнул и ловко опрокинул рюмку.

— Хорошая штука, — сказал он одобрительно про водку. — А ихнее не пейте. От него не стоит. Ну да ладно. Короче. Я по поводу фонда…

— Это наезд? — поинтересовался Саша, пугаясь собственной догадки.

— Ты, сынок, наезда настоящего не видел. — Генерал снова налил себе водки. — Я же к вам не по службе пришел, а по зову сердца. Как русский к русским… — Он посмотрел на Леню и добавил: — Народам. Не по чину кусок хватанули. Да… А чего мы сидим? Выпьем за знакомство.

Из открытого окна дворца Гугенройтера грянула песня «Ой, мороз, мороз». Несколько тяжелых черных птиц испуганно взлетели со скрюченных веток парка и некоторое время, пока не привыкли к мелодии, кружили над деревьями. Песня плыла над долиной с медленно вращающимися, как во сне, крыльями мельниц, над сонными каналами с уснувшими в ночном тумане баржами.

— Кстати, о наездах, — начал Леня, в очередной раз разливая полюбившуюся генералу водку.

— Слушаю, — с трудом сосредоточиваясь, сказал генерал и хотел изящно опереться на сервировочный столик, но тот предательски уехал из-под его руки, и Александр Сергеевич чуть не ударил лицом в ковер.

— Все ваши заботы рискуют оказаться пустыми хлопотами, ведь фонд может накрыться в любой момент. Есть у нас такой Вилли…

— Токарев? — моментально догадался генерал.

— Нет, Педерсен.

— Ну и что? — спросил беззаботно генерал.

— А то, — сказал Леня. — Роет под нас, угрожает разоблачить как нормальных мужиков…

— То есть бабников, — пояснил Саша.

— А фонд, наш фонд, — уточнил Леня, почтительно приобняв генерала, — этот Вилли Педерсен хочет оставить себе.

— Хапнуть, — уточнил Саша.

— А вот это он видел? — Генерал изобразил руками непонятно что.

Леня и Саша отрицательно помотали головами, Педерсен наверняка ничего подобного не видел, и если бы увидел, то тут же на месте умер бы от ужаса.