Переплетенные судьбы - Загадка

Через пару дней Тез — Арман привёл в дом высокого и мужчину в чалме из серебряной ткани и синем шелковом халате, расшитом серебром, у него была длинная седая борода причудливо залетенная и украшенная широкими колечками тоже из серебра.

— Вот, уважаемый Сомсхей, те молодые люди, что я говорил, — почтительно кланяясь, показал хозяин.

Сомсхей с достоинством сел на мягкий диван, погладил бороду рукой и важно спросил, глядя на Камиллу:

— Зачем вам куда-то ехать? Путь в империю труден и полон опасностей, особенно для такой красивой девушки.

— Нас ждут наши родные и беспокоятся о нас, — как можно вежливее ответил Солк.

— Твой раб плохо воспитан, раз перебивает чужой разговор, — высокомерно выговорил Сомсхей.

Солк побледнел и сжал зубы, так, что на скулах поступили белые пятна.

— Вы ошибаетесь, уважаемый, — вмешалась Камилла, — это мой муж, он каллиграф и никогда не был ни чьим рабом.

— Тогда почему у него борода короткая будто её постоянно сбривает надстмотрщик?

Девушка вспомнила, она очень давно слышала о румерийском обычае, только свободные мужчины носили бороды, рабам её всегда брили. Ни Ипполита ни Тез — Арман почему-то не сказали об этом.

— Вы ошибаетесь уважаемый, — вежливо возразила она, — мой муж свободный человек. Просто совсем недавно тяжело заболел его любимый старший брат. Не могли помочь ни лекари ни молитвы, что каждый день возносили все родные, — девушка не умолкая ни на мгновенье, рассказывала историю, слышанную ею когда-то давно в лечебнице, — И тогда мой муж прилюдно пообещал в храме богини целительницы Савиры, что сбреет свою бороду и принесёт её в дар богине. Савира увидела, как мой муж любит своего брата и смилостивилась над ним и исцелила брата. А мой любимый муж выполнил свой обет и в тот же день сбрил свою бороду и принёс её в храм.

Она видела как смягчалось лицо Сомсхея, пока она говорила, видела как изумленно расширились глаза Солка, и как он опустил взгляд, чтобы никто не увидел его удивления.

Караванщик снова погладил свою бороду, отхлебнул чай и поданной ему пиалы и степенно произнес.

— Боги милостивы к людям, если они искренне просят и готовы чем-то жертвовать, твоя история удивительна и достойна внимания, но почему твой муж сам не рассказал её.

— Вы бы не стали меня слушать, уважаемый, посчитав недостойным разговаривать с рабом, к тому же мне сложно было бы рассказать эту историю лучше, чем это сделала моя жена, — ответил Солк.

Сомсхей кивнул, принимая ответ, дальше переговоры велись между мужчинами, а Камилла с Ипполитой вышли в сад.

— Почему ты не сказала об этом обычае? — спросила девушка.

Ипполита не стала прятать взгляд и спокойно ответила.

— Еще несколько лет назад этот обычай здесь не соблюдался так строго. Тез- Арман видел, что вы не здешние и не удивился отсутствию бороды у Солка. Кто же знал, что Сомсхей станет требовать этого от вас.

Камилла недоверчиво смотрела на неё, и женщина продолжила.

— Поверь, девочка, я не желаю тебе зла, и не стала бы сознательно вредить, хотя бы из чувства благодарности тебе. Я не оправдываюсь, можешь мне не верить, уйти из дома Тез- Армана и самостоятельно искать с кем добраться домой. Это твое дело.

Девушка все еще не решалась поверить ей, нельзя жить не доверяя никому. Ипполита поняла её колебания и достав небольшой нож из складок одежды, провела кончиком лезвия по своей ладони и сказала.

— Клянусь кровью и жизнью, что не замышляла зла ни против тебя ни против твоего раба, все, что произошло сегодня всего лишь случайность, не зависящая от меня.

Капли крови капали из пореза на землю и она спокойно принимала её, не отвергая жертвы. Камилла в каком-то порыве души выхватила нож из пальцев женщины и провела им по своей ладони.

— Клянусь кровью и жизнью любить и помнить тебя как старшую сестру, которой у меня никогда не было и которою всегда хотела бы иметь.

После этих слов она сжала ладонь Ипполиты своей рукой, кровь их смешалась и засветилась на миг, окутывая сияньем обеих, когда они разомкнули руки, на ладонях уже не было никаких порезов. Боги услышали и приняли их клятву.

Глава 9

Наконец, настал день отправления каравана. Все вещи давно были сложены в дорожные мешки и сумки. Девушка оделась в специально купленные для путешествия длинную синюю рубаху с разрезами по бокам, синие женские шальвары и покрыла голову синей же повязкой, открывающей только глаза. Разглядеть под такой одеждой молодую девушку было невозможно. Солк помог ей забраться на верблюда, на другого он сел сам, погонщики выкрикивали команды для животных, те послушно становились один за другим. C караваном отправлялось также несколько горожан, мужчины и женщины принесли приготовленные заранее вещи и деньги. Их пришли проводить многочисленные родственники, кто-то из женщин начал голосить, оплакивая разлуку. Дорога предстояла не легкая, в пути могли встретиться разбойники, или налететь песчаная буря и погубить всех. Поэтому некоторые прощались так, будто расставались навсегда. Из караванщиков никто не суетился без надобности, все знали свое место и свои обязанности. Солк и Камилла тепло распрощались с Ипполитой и Тез-Арманом. Еще не много и караван тронулся в путь.

Когда последний верблюд скрылся из вида Тез — Арман повернулся к своей спутнице и пристально посмотрел на неё, женщина смутилась под его взглядом.

— Долго ты думаешь беременность свою прятать? На острове твоем разве хорошо ребенку будет? Команда твоя, на тебя глядя, про дисциплину забудет, сильно ты их удержишь? — поинтересовался он.

Ипполита вздрогнула и невольно положила руку на свой еще плоский живот.

— Команду я распустила, пусть живут как хотят. Добычу поделила на всех. Никого не обидела. Обо мне Зулейка рассказала? — она повернулась к Тез-Арману.

— Я и сам имею голову на плечах и глаза, которые все видят, — ответил с обидой мужчина, — Это тот красивый мальчик? — кивнул в след каравану.

Ипполита молча кивнула в ответ.

— Ты ему не сказала?

— Нет, да и не зачем это ему, у него своя дорога. А это, — она снова коснулась живота, — будет только моим счастьем. Она светло улыбнулась своим мыслям.

— Поможешь продать корабль? — после недолгого молчания, спросила женщина.

— О чем спрашиваешь, душа моя? Конечно помогу, и дом твой починим, жить будешь как королева. Малыш твой королем будет…

— Нет, дорогой, я не смогу в твоем доме жить. Не нужно, чтобы ты чужого ребенка своим сыном или дочерью объявлял, не честно это. Ты же знаешь, я не буду твоей женой, — возразила она.

— А и не