Искупление. Часть вторая (СИ) - Юлия Григорьева

— И куда мы пойдем? — тут же заинтересовалась я.

— Куда скажу, женщина, туда и пойдем, — деланно нахмурился Флэй, не сдержался и весело хохотнул. — Просто иди за мной.

— Иной дороги у меня нет, — ответила я, и он захватил мои губы в сладкий плен, не обращая внимания на взгляды соплеменников.

Оторвавшись от меня, рысик улыбнулся, поставил на землю, и я только заметила, что мы почти дошли до его дома.

— Повторяй за мной, — велел Флэй.

Мы подошли к дому, и он сделал то, что меня удивило — постучал в дверь родного дома. Для Таргара это было нормально, но вчера, например, люди заходили в дом, не удосуживаясь стуком. Дверь открылась, и женщина замерла на пороге, поджав губы в жесткую линию. Мой рысь опустился на колени, я послушно встала рядом. Он заговорил на своем языке. Затем склонил голову, я поспешно сделала то же самое.

— Входите, — резко ответила она и скрылась в доме.

Я заметила, как губы мое дикаря, словно отражение в зеркале, повторили выражение лица матери. Мы вошли в дом, но Флэй оставил меня на пороге, жестом велев стоять. Он сделала несколько шагов к матери, обнял ее за плечи и что-то прошептал. Женщина хмуро кивнула, быстро собрала корзину и вручила ее сыну.

— Спасибо, мать, — произнес Флэй и подошел ко мне.

Уже в закрытую дверь мы расслышали ответ.

— Что она сказала? — спросила я, поняв фразу лишь частично.

— Жарких ночей, — усмехнулся рысик. — Это пожелание тем, кого связал Священный огонь.

Накинув мне на плечи плащ, мой дикарь повел меня к воротам поселения. На удивление, жарких ночей нам пожелали еще несколько "рысей". А старший брат Флэя прокричал что-то, сверкая оскалом белозубой улыбки.

— А он, что сказал? — тут же отреагировала я.

— Эм-м, — рысик немного растерялся. — Я лучше последую его совету, чем буду тебе объяснять.

Я посмотрела на хитрую физиономию и вспыхнула, сообразив, что прозвучала какая-то непристойность.

— Флэ-эй.

— Велел не слезать с тебя, пока ты не взмолишься о пощаде, — пробурчал дикарь и покосился на меня.

— Он сказал это при всех?! — воскликнула я.

— Поверь, голубка, обычно кричат вещи и не настолько невинные. Это своего рода традиция.

— Даже знать не хочу, что вы тут желаете молодоженам, — отмахнулась я.

— Правильно, зачем об этом слушать? Этим нужно заниматься, — рассмеялся Рысь.

Мы вышли за ворота поселения, и мой муж повел меня куда-то в лес. Я послушно шла рядом, пока любопытство не разрослось до невероятных размеров.

— Куда мы идем? — спросила я.

— Принесу тебя в жертву, — совершенно серьезно ответил Флэйри. — Зверю… гигантскому змею… Ну, может, не такому уж и гигантскому, но очень стойкому.

Некоторое время я смотрела на него, пытаясь понять смысл очередной загадки… Догадалась.

— Какой же ты пошляк! — воскликнула я. — Да и самомнение у тебя. Гигантский, — и фыркнула с деланным презрением.

— Опять, да? — ядовито спросил дикарь. — Опять это пренебрежение в голосе. Ну, все, договорилась, — с этими словами меня потащили к еще не полностью осыпавшемуся кустарнику.

За кустами, среди деревьев, спрятался одинокий дом. Поставив рядом с дверями корзинку, разгневанный супруг распахнул дверь, подхватил меня и затащил внутрь.

— Щекотно, — верещала я. — А, Флэй, хватит!

А в следующее мгновение мне стало не до смеха, когда мужские губы поймали, закружили голову, срывая прерывистый стон. Мои руки скользнули на его плечи, судорожно сжались, сгребая в кулаки одежду. Плащ, непривычная куртка, а следом и платье скользнули к моим ногам.

— Ох, рысик, — выдохнула я, когда моя спина коснулась ложа.

— Подари мне себя, — произнес он, — Подари мне свой жар, голубка.

И вновь терзал мои губы, тело, саму душу ласками. Уже такие знакомые руки скользнули вниз, огладили грудь, чуть сжали, пальцы прошлись по вершинкам, и я выгнулась, надавила на плечи и застонала, когда губы сменили руки, продолжившие свое путешествие. Вскрикнула, ощутив их на средоточие своего желания, уже влажном и горячем. Мои пальцы захватили крепкий ствол его естества, пробежались от навершия до основания, и я поймала губы своего мужчины, выпивая его первый стон.

— Люби меня, люби, — умоляла я, впиваясь ногтями ему в плечи, не в силах более сдерживать рвущуюся страсть.

— Всем своим существом, — прошептал Флэй в мои приоткрытые губы.

Он вошел в меня, заполняя жаждущее лоно до кроев. И мир исчез, превращаясь в опаляющий жар огня, согревавший наши души. Вселенная взорвалась, утонула в ревущем пламени, унося в сладостное и желанное небытие…

Глава 4

Таргар.

Прошедшая ночь насытила его сиятельство до отвала, и когда он отбросил нож, которым вырезал на издыхающем теле секретаря Тайного кабинета, который выкрал папку и передал гаэлдарцам, инициалы "С.Т.", герцог чувствовал покой. Вся его боль и переживания вылились через крики нескольких допрашиваемых в эту ночь. Найяр брезгливо обтер руки носовым платком, швырнул его к пыточным инструментам и устало потянулся. Несколько часов, что остались ему на сон, наконец, пройдут без кошмаров и долгих мучительных попыток уснуть.

Не осталось никаких желаний, вообще никаких. Удовлетворение и легкость, вот и все, что он сейчас чувствовал.

— Через четыре часа жду новые документы, — кинул он на ходу бледному тайному советнику.

— Да, ваше сиятельство, — поклонился тарг Коген, подавляя спазм. Он бросил взгляд на тело своего секретаря, сейчас напоминавшее кусок сочащегося кровью мяса, зажал рот ладонью, но не сдержался, и мужчину выворотило на пол пыточной камеры.

Его сиятельство поднялся наверх, распахнул двери покоев и нахмурился, чего-то не хватало. Он потер лоб, соображая. Габи. Здесь не было Габи. Он хотел потребовать ответа у Военора, но вовремя вспомнил, что тот еще не явился на службу.

— Подождем, — решил Найяр и направился в умывальню, где уже подготовили горячую воду.

Удерживая сознание от наплывающей дремы, герцог быстро помылся и упал на постель, мгновенно засыпая. Сон был странный. Ему снился огонь, полыхающий, ревущий. Огонь пожирал Таргар, проникая в каждый его уголок, а из центра этого пламени из Преисподней слышался издевательский смех и веселый крик:

— Потерял, совсем потерял!

— Заткнись, Тиган! — закричал Найяр и вскочил, глядя ошалелым взглядом перед собой.

Перед ложем стоял Матьен.

— Пора вставать, ваше сиятельство, — произнес слуга.

— Уже? — поразился герцог. — Я ведь только что лег.