Искупление. Часть вторая (СИ) - Юлия Григорьева

— Пришлая, — удалилась.

Флэйри недовольно поморщился. Он очень не хотел думать, что, на самом деле, мать не поняла его. Нужно надолго не оставлять их наедине, подумал мужчина, проваливаясь в тревожный сон. В отличии от Сафи, которую он уверял, что все быстро наладится, мужчина опасался, что присматриваться к пришлой и проверять ее на прочность будут долго. Лишь бы не обидели. Эта мысль разбудила Флэя. Он уставился в черноту за небольшим окном.

Обряд нужно пройти срочно и дом построить, как можно быстрей. И вплотную заняться языком побережья Ледигьорда, чтобы Сафи могла легче и скорей войти в племя. Вздохнув, мужчина вновь закрыл глаза, слушая спокойное дыхание своей голубки. Все наладится, он верил. Рыси примут ее и полюбят, по крайней мере, перестанут смотреть, как на… пришлую.

— Идиотское слово, — проворчал Флэй на таргарском и, наконец, провалился в более спокойный и глубокий сон.

Пробуждение было стремительным. Я порывисто села на постели и осмотрелась шальным взглядом. Флэя рядом не было, хотя в памяти было смутное воспоминание, что он ложиться со мной. Откинув шкуру, я встала с ложа и на цыпочках прокралась к перегородке. Осторожно выглянув, я выдохнула, он сидел за столом.

Почувствовав мой взгляд, рысик обернулся и улыбнулся, моментально согрев меня теплым взглядом.

— Доброе утро, — приветствовал он меня.

— Доброе, — я улыбнулась в ответ и прижалась щекой к перегородке.

Флэй поднялся из-за стола, и я увидела, что перед ним лежат цветы, и он плел венок. Изумленно указав взглядом на цветы, я не удержалась от вопроса:

— Откуда? Осень же!

— Тебя со мной на Звездную башню пустили, неужели такую мелочь, как цветы осенью, я не найду? — с показным бахвальством произнес Рысь.

С сомнением осмотрев его, я вновь взглянула на цветы.

— Зачем это? — спросила я.

— Вообще-то, это цветы невесты, и она плетет из них венок перед обрядом Священного Огня. — Просветил меня мужчина. — Ты умеешь плести венок? — я кивнула. — Ну и ладно. Кто начал, тот и доплетает, — явно обманул меня Рысь. — Это закон.

Мой скептический взгляд он выдержал с независимым видом, вызвав этим мою усмешку. Наши гляделки прервала мать рысика, вошедшая в дом. Она скользнула по ммне взглядом и буркнула:

— Хей.

— Хей, — смущенно улыбнулась я.

Флэй приобнял меня и отвел обратно за перегородку. Там нашлось еще одно платье и нечто, вроде камзола с тонкой меховой прослойкой. Мои сапожки, начищенные до блеска, стояли рядом с одеждой.

— Одевайся, — рысик поцеловал меня. — Позавтракаешь и пойдем. Да, вон вода, чтобы умыться.

Я улыбнулась ему и взялась за дело. Вскоре, умытая, с волосами, заплетенными в простую косу, одетая и немного шальная, я сидела напротив Флэя, завтракая толстым куском свежего хлеба и молоком, и смотрела, как он плетет венок.

— Есть что-нибудь, что ты не умеешь делать? — спросила я, глядя, как проворные пальцы превращают цветочный хаос в аккуратную цепь из больших белоснежных головок с желтоватой сердцевинкой.

— Что-то не умею, но что, я еще не знаю, — ответил он, деловито соединяя концы венка. — Готово.

Мой Рысь подождал, пока я доем, взглядом указал на ведро с водой, где его мать мыла глиняную миску. Понятливо кивнув, я подошла к женщине. Она покосилась на меня и отошла от ведра. Нагнувшись, я ополоснула кружку и невольно посмотрела на женщину, ожидая одобрения за такое простое действие. Вздохнув, "рысь" забрала у меня кружку, взяла пучок сухой травы и показала, как я должна потереть. Я повторила, ополоснула и улыбнулась. Женщина забрала кружку и перестала меня замечать.

— Умничка, — похвалил меня Флэй. — Ты лучше всех моешь кружки.

— Да, ну, тебя, — отмахнулась я. — Я научусь всему.

— Научишься, — покладисто кивнул мой мужчина. — Но сначала нечто более важное.

Он распустил мне косу, надел венок и улыбнулся.

— Лучше всех.

Не удержавшись, я зарделась и опустила глаза.

— Льстец, — проворчала я, но мне было приятно. — Как это будет?

— Красиво и таинственно, — загадочно ответил рысик, взял меня за руку и повел прочь из дома. — Я буду переводить тебе слова Волгара.

Мы вышли из дома, и тут я поняла, что волнуюсь. Даже перед свадьбой с Ру я так не волновалась, хоть и была на виду у всей столицы. А сейчас меня била дрожь от одного осознания — у меня будет муж, настоящий! И это Флэй, лучший мужчина из всех, кого я когда-либо встречала и сомневаюсь, что встречу. О, боги, дайте мне сил быть достойной этого дикаря!

— Ты не обижаешься, что я отправил тебя с кружкой к матери? — спросил рысик, отвлекая меня от моего волнения.

— Так было нужно, иначе бы не послал, — улыбнулась я.

— Да, она должна видеть, что готова ухаживать за ее сыном и слушаться ее, как мать, тогда быстрей примет… — Флэй вдруг выругался, оборвав себя на полуслове.

— Я понимаю, что не нравлюсь ей, — немного грустно улыбнулась я. — Наверное, я многим здесь не нравлюсь. Они не обязаны любить пришлую.

— Меня раздражает это слово, — фыркнул мой мужчина. — Ты не пришлая, ты моя.

— Я женщина Флэйри, сына Годэла, — произнесла я на языке рысей, он обернулся и посмотрел на меня с улыбкой.

— Замечательная фраза, и сказала хорошо, — произнес рысик, чуть сильней сжимая мою ладонь. — Об этом помни, остальное достижимо, пусть не сразу, но у нас все получится. Они упрямы, но умеют признавать ошибки. В этом можешь мне верить.

— А в чем не могу? — усмехнулась я.

— Нет такого, — негромко рассмеялся Флэй.

Я даже не заметила, как мы дошли до края поселения, где стоял дом, немного в стороне от остальных. Эта был даже не дом, а землянка. Флэй подвел меня к этой землянке, оставил ненадолго и постучал в хлипкую, с виду, дверь. Я замерла, ощущая вернувшееся волнение. Рысик обернулся ко мне и ободряюще подмигнул, улыбнулась ему в ответ и преисполнилась решимости.

Дверь открылась, и из землянки вышел тот самый седой старец. Не смотря на возраст, этот старик окинул меня въедливым взглядом ярко-синих глаз, затем взглянул на Флэя и отрицательно качнул головой. Я сразу почувствовала, как напряглись плечи моего Рыся. Тон вдруг стал ледяным. Он несколько надменно взглянул на старца, и я расслышала:

— Почему?

— Пришлая, — ответил шаман.

— Моя! — ожесточенно произнес мой дикарь.

Затем снова что-то спросил, но Волгар вновь мотнул головой, отчего его белоснежные волосы взлетели облаком. Флэй, молча, кивнул, развернулся на каблуках таргарских сапог и подошел ко мне, снова беря за руку. Уже ничего не объясняя, он подошел к треноге, где горел огонь, поджег, лежавшую тут же головешку, и повел меня за землянку.