Морской Чёрт - Феликс Люкнер

Английский капитан был весьма удивлен, что ему отвели уютную каюту, но в то же время огорчен, что он был первый гость в ней.

―Только я один? ― спросил он сокрушенным голосом.

Мы обещали достать ему «общество» в недалеком будущем. Наш боцман радовался, что, наконец, имеются рабочие руки, чтобы производить уборку в средней палубе.

Все говорило за то, что мы находимся в «хорошем» районе. Решено было продолжать следовать далее, ― тем же курсом на Мадеру. На следующий день мы увидели пароход, шедший нам на пересечку курса. На наши сигналы он не отвечал. Был пущен в ход мотор. Мы приближаемся к пароходу. Он проходит впереди нас на расстоянии 300 метров и оказывается англичанином. Все паруса у нас поставлены, военный флаг поднят и раздается первый выстрел. Пароход продолжает идти полным ходом. Еще выстрел. Англичанин поворачивает на ветер, правильно рассчитывая, что парусное судно не может следовать против ветра. Мы открываем беглый огонь по пароходу и замечаем ряд попаданий. Один снаряд разрывается на палубе. Видно, как люди на пароходе бегают взад и вперед, паровая сирена пронзительно свистит, машины стопорятся. Штуртрос был поврежден снарядом, и руль перестал действовать, Это был прекрасный пароход «Ленди Айланд», возвращавшийся к себе на родину. Команда на нем стала беспорядочно спускать шлюпки. Капитан один оставался на мостике, тщетно пытаясь что-нибудь предпринять. Наконец, и он был принужден сесть в последнюю шлюпку и направиться к нам.

Оказалось, что капитан Бартон уже раз лишился парохода, который был потоплен вспомогательным крейсером «Мёве». Это было теперь его первое плаванье после освобождения с «Мёве». Он вообразил себе, что мы его повесим, так как, будучи первый раз взят в плен, он дал подписку не принимать участия в военных действиях. Поэтому он и старался спастись от нас бегством. Он успокоился только после того, как мы его заверили, что данная им подписка относилась лишь к военным действиям, командование же пароходом не могло быть вменено ему в вину. Его смелое поведение, наоборот, было оценено нами по достоинству.

Пароход «Ленди Айланд» вез 4 500 тонн сахара с Мадагаскара. В виду свежей погоды, пароход не был взорван, а потоплен артиллерийским огнем.

Новым «гостям» особенно обрадовался первый наш пленник ― капитан Чьюн. Команды обоих пароходов также быстро у нас подружились. Мы имели уже у себя пленников различных рас.

В один из последующих дней, рано утром, мы увидели судно, приближавшееся к нам под всеми парусами. Это был большой трехмачтовый барк[18]. Заметив нас, он гордо поднял трехцветный флаг и запросил нас сигналом: «Какие новости о войне?» Мы подошли к нему ближе, подняли военный флаг и сигнал: «Приведите круто к ветру». Он тотчас исполнил приказание. Наша шлюпка отвалила к нему и перевезла к нам команду с барка и её имущество. Судно называлось «Карл Гуно» и шло с грузом маиса из Дурбана (Южн. Африка). Капитан его произвел на меня выгодное впечатление не только своей образованностью, но, главным образом, тем, как он открыто давал чувствовать, что видит в нас своих врагов. Он держался донельзя корректно, выказывал уважение к неприятелю, но в то же время не шел ни на какое сближение с нами. Весь провиант с «Карла Гуно» был перегружен к нам; между прочим, много красного вина и три жирных свиньи.

Мы продолжали приближаться к главному району нашей пиратской деятельности, который был намечен в пяти градусах к северу от экватора и в 30 градусах западной долготы. Этот район должен был быть для нас наиболее благоприятным. Все парусные суда, выходящие из пределов юго-восточного пассата[19] и идущие на север, должны проходить в этих местах.

Первым попал здесь в наши руки английский капитан, совершавший своё свадебное путешествие. Мы приняли сначала его трехмачтовую шхуну за американскую, так как в Америке любят этот тип парусного судна с косыми парусами. В то время мы еще не находились в войне с Америкой. Мы предпочли поэтому оставить судно в покое, но подняли только норвежский флаг, чтобы и его заставить показать свою национальность. Капитан шхуны, однако, не отвечал нам. Мы приспустили флаг и вновь подняли его до места, как бы в знак приветствия. Молодая жена капитана, увидев это, стала упрекать мужа, что он нарушает правила международной вежливости, и уговорила его поднять хотя бы национальный флаг. Мы уже думали про себя: «Чёрт с ним, с этим невежей», ― но в это время с марса прокричали:

― Да ведь это не американец, ― он поднял английский флаг!

Наше настроение сразу переменилось. «Право на борт!» Мы были еще в значительном отдалении. «Поднять военный флаг!» «Выстрел под нос!» Никакого впечатления. Еще один выстрел! Шхуна приводит к ветру. Это было канадское судно «Персей».

Капитан принял разрыв первой гранаты, ударившейся в 500 метрах от судна, за всплеск кита и поэтому не обратил на нас должного внимания. В бинокль мы замечаем на шхуне женщину, которая в нервном возбуждении мечется по палубе. Вначале мы не были обрадованы заполучить к себе на судно представительницу прекрасного пола. Но впоследствии должны были сознаться, что эта молодая женщина с её непринужденной веселостью внесла приятное разнообразие я нашу жизнь. Она была очень избалована, стремилась ко всяким удобствам, но в то же время отнюдь не унывала и смотрела на все происшествие с спортивной точки зрения.

Мы продолжали топить одно судно за другим и много тысяч тонн отправили уже на дно морское. В одно прекрасное утро с вышки передают, что за кормой виден дым. Вскоре показался большой пароход, шедший полным ходом. До поры до времени мы прикидываемся норвежским судном и, по обыкновению, просим сообщить нам показание хронометра. Пароход не отзывается на наш сигнал. Капитан его, очевидно, решил, что «пускай этот злополучный парусник от других узнает точное время». Но у нас были и другие средства обратить на себя внимание. Мы пускаем в ход наш дымовой аппарат. Густые клубы черного дыма с красным пламенем магнезии вырываются наружу и производят впечатление, что на судне пожар. Пароход приближается к нам, мы уменьшаем дым. Отдастся приказ ― быть в боевой готовности. Тридцать моих молодцов с винтовками спрятаны за фальшбортом. Четверо из нас в штатском на мостике. «Жанетта» в белом платье и светлом парике, который ярко блестит в лучах тропического солнца, прогуливается по палубе. На бом-брам-реи, фок, грот и бизань мачты посланы матросы с мегафонами[20]. Мы держались сначала, как нейтральное судно, чтобы заставить пароход подойти к нам, вплотную. Пушка была скрыта за свиным хлевом.