Морской Чёрт - Феликс Люкнер

Когда пароход был у нас на траверзе, толстый капитан его кричит:

― Что случилось с вами?

Ответа нет. Мы прикрываем дымовой аппарат и начинаем действовать.

Раздается боевая тревога. Военный флаг и красный каперский[21][21] вымпел взвиваются на мачтах.

Наш корабль был единственным, который ходил в мировую войну под пиратским вымпелом. Это ― длиной в метр, красный флаг с изображением белого черепа в крыже. «Жанетта» скидывает с себя женское платье, одетое поверх матросской голландки, и машет своим париком.

Всеобщая паника на пароходе! Все кричат: «немцы, немцы!» Кочегары и машинисты выбежали на палубу, все бросились к спасательным шлюпкам, возникла невероятная сутолока. Кто бы мог подумать, что этот безобидный парусник ― вспомогательный крейсер! В довершение раздается выстрел. Наша старая пушка сбивает антенну беспроволочного телеграфа. Пароход отныне лишен возможности использовать радио. Капитан усиленно дергает ручки машинного телеграфа и громовым голосом пытается командовать. Все напрасно! Машинная команда вся на палубе, люди стремительно куда-то бегут. У нас возникает подозрение, что это быть может артиллерийская прислуга, посланная к орудию. Нужно было в корне пресечь эту возможность. В эту минуту с наших мачт раздаются в мегафон три оглушающих окрика:

― Приготовить торпеды!

С парохода несется в ответ многоголосый вопль отчаяния:

― Не надо торпед, не надо торпед!

Все, что было белого на пароходе, скатерти, полотенца развеваются в воздухе, повар машет своим белым передником.

― Оставайтесь на месте, иначе выпустим торпеды!

Шлюпка с нашей призовой командой направляется к пароходу. Теперь он в наших руках. Что за роскошный пароход! Прекрасные ковры, кресла, дорогие украшения, дорогой рояль, фисгармония ― все перевозится к нам. На пароходе оказалось 2000 ящиков шампанского и 500 ящиков коньяку. Мы не побрезгали и этим. Когда весь экипаж и ценный груз был доставлен к нам, пароход подвергся участи своих предшественников и погрузился на дно.

Капитан, приглядевшись у нас на судне, подошел ко мне с вопросом:

― Командир, эта старая пушка ― все, что вы имеете?

― Ну да!

― А ваши торпеды?

― Торпеды? У нас нет торпед. Для вас хватит воздушных торпед, которые мы выстреливаем на словах.

― Итак, никаких торпед?

Его лицо было слишком красным, чтобы побледнеть. Оно стало багровым, глаза его в испуге смотрели на меня:

― Умоляю вас, командир, не говорить об этом никому.

Путь наш лежал на юг. Была изумительная тропическая ночь. Кучка веселых пиратов, довольная своей добычей, сидела в тесном кругу и распивала шампанское. Небо было полно звёзд, луна обливала нас серебряным светом, волны мягко ударялись о форштевень. Мы шли под всеми .парусами. В средней палубе играл оркестр ― виолончель, скрипка, фисгармония и рояль. Раздавались стройные звуки песни: «О, дуй, прекрасный южный ветер». Окруженные со всех сторон врагами, мы с тем большим упоением вдыхали в себя очарование природы. .Мы наслаждались красотами тропической ночи. Ведь, никто не знал, что ожидает нас на следующий день, не очутимся ли мы на глубине нескольких тысяч метров под водой. Наши средства защиты были слишком ничтожны. Восторженное настроение было вдруг нарушено окриком с вышки: «Огонь по правому борту!»

К черту стаканы, скорей бинокли! Действительно, на горизонте, ярко освещенном луной, виднелся трехмачтовый парусник. Мы поворачиваем к нему. Наше судно трудно было различить ― мы находились в темной части горизонта. Огневыми вспышками мы сигнализируем судну: «Приведите к ветру. Большой немецкий крейсер».

Мы ждем дальнейшего хода вещей. Через несколько минут раздается всплеск весел о воду, и из темноты появляется шлюпка, с которой раздастся окрик:

― Алло, капитан! Я думал передо мной крейсер гуннов и вижу теперь товарища, такого же парусника, как и я. Зачем вы нагнали на меня такой страх? Вы. наверно, хотите рассказать мне новости с войны?

― Конечно, да! Пожалуйте к нам, у нас много новостей.

Мы скидываем наши белые форменки, чтобы они не бросились ему в глаза, и встречаем его в одних тельных рубашках. Капитан взлезает к нам на палубу, здоровается и объявляет:

― Я ― француз.

― О, великолепно! Как дела во Франции?

― Превосходно. Счастлив вас встретить.

Он с восторгом принимает наше предложение распить бутылку шампанея и спускается с нами в кают-компанию. По дороге он хлопает меня по плечу со словами:

― Капитан, вы, однако, жестокий человек. Зачем вы хотели разыграть из меня дурака? Но теперь я в восторге, будто тяжелый камень отвалил от сердца!

«Ну, ― думал я, ― смотри как бы он вдвойне тяжелее не придавил тебя». Только одна переборка отделила нас от того помещения, где ему все должно было стать ясным.

Он входит в каюту и в ужасе отскакивает назад при виде портрета Гинденбурга на стене. Он беспомощно весь съежился и жалобно простонал:

― Немцы!

Мы всеми силами старались его подбодрить подходящим словом:

―.Моряк, не будь лягушкой, ты не единственный, кто потерял свое судно в эту войну. Мы сами разве знаем, будем ли завтра целы и невредимы.

Но он был безутешен.

― То, что я лишаюсь судна, не так убивает меня, как те упреки, которые я в праве себе сделать. Я иду из Вальпарайсо, где стоял вместе с двумя моими земляками. Они предупреждали меня не выходить в море, пока не придет ответ на их телеграмму. В ней запрашивалось, каким курсом нужно было идти, чтобы избежать опасности от вспомогательных крейсеров и подводных лодок. Вместо этого я решил использовать благоприятную погоду, чтобы скорее вернуться на родину. И вот, в результате я попался к вам в руки и нахожусь в плену. Когда они вернутся домой мой судовладелец узнает, что я не послушался их совета, и я никогда больше не получу судно и командование. Это то, что меня мучит.

На мой вопрос ―как назывались суда, с которыми он находился вместе в Вальпарайсо, он отвечает:

― «Антонин».

― «Антонин»? Капитан Лекок?

― Ну, да!

― А другое судно?

― «Ларош-Фуко».

― Вестовой, приведите сюда капитанов из №5 и №9.

Раздается стук в дверь.

― Войдите!

― Вот капитан с «Антонина», а вот капитан с «Ларош-Фуко». Один из них находится у нас десять дней, а другой три дня.

Капитан «Дуплекса» схватывает бокал с шампанским и с воодушевлением чокается с своими друзьями. Они горячо жмут друг другу руки и выражают свою радость по поводу встречи. Трудно сказать, что его более обрадовало, сама встреча или то, что обоих капитанов, совета которых он не послушался, постигла одинаковая судьба.