В эпицентре бури - Патрик Кордингли

имеет "мягкую" головку. Когда снаряд попадает в танк, головка "расплющивается". Мгновением позже снаряд взрывается у основания, посылая ударную волну вниз по снаряду и, благодаря мягкой головной части, попадая в броню. Внутри танка ударная волна откалывает кусок острого, как бритва, металла, заставляя его летать на очень высокой скорости, разрушая все на своем пути.

На установленных танковых полигонах предусмотрены "твердые цели". Это либо старые танки, которые были отправлены на металлолом, либо что-то подобное. Долгое время армейская школа танковой артиллерии в Лалворт-Коув использовала броню с корабля Ее величества "Арк Ройял". Когда вы поражаете "твердую" цель кинетическим снарядом, возникает ослепительная вспышка света, бронебойно-фугасный снаряд превращается в огненный шар. Именно такие эффекты хотят видеть танкисты. Я обратился с этой проблемой к инженерам. Что они могут предложить? В тот день, когда Билл начал обустраивать полигон, они приехали с пятьюдесятью гниющими остовами автомобилей. Кто-то зашел к местному торговцу металлоломом и скупил половину его запасов. Из них получились отличные мишени.

Вскоре мне позвонил генерал де ла Бильер, который приехал посмотреть, чем мы занимаемся. Мы договорились о визите на 1 ноября. В то же время, по чистой случайности, мы обнаружили в Эль-Джубайле несколько кувейтских вертолетов и пилотов, которые сидели без дела. Около дюжины пилотов спаслись от вторжения на своих вертолетах "Газель" и "Пума", похожих на те, что используются британской армией.

В ночь перед визитом генерала я сделал несколько предварительных звонков в Эр-Рияд и в армейскую авиацию, в которой я все еще был непопулярен из-за того, что не включил их в первоначальное боевое расписание, и сообщил им о перемене своего решения; теперь я подумывал о том, чтобы запросить четыре "Газели" на театре военных действий. Они были удивлены, но в то же время обрадованы. О чем я им не сказал, так это об истинной причине. Группа вертолетов будет задействована при собственной поддержке в виде специалистов-авиационных механиков и снабженцев. Как только они окажутся здесь, у них не будет причин отказываться от таких же кувейтских "газелей", как и у нас. Таким образом, у меня будет гораздо больше сил, и, что более важно, мы совершим аккуратный политический переворот, что очень хорошо скажется на англо-кувейтских отношениях. Первым этапом нашего плана было завоевать расположение генерала, который был весьма удивлен, когда я приехал в аэропорт встречать его HS-125 на кувейтской "газели", а не на обычном "Хьюи" морской пехоты. Я представил пилота, очаровательного капитана, который прекрасно говорил по-английски. Он рассказал генералу, как был вынужден оставить свою жену и семью, когда пришли иракцы. Он чуть не сорвал мой тонкий план, когда сказал, как он рад, что сможет сражаться бок о бок с британцами. Генерал де ла Бильер выглядел озадаченным, но ничего не сказал. Когда мы забрались в "Газель", он повернулся ко мне и пробормотал:

— Послушай, Патрик, я надеюсь, что этот парень не решит лететь на север.

— Не беспокойтесь, генерал, — ответил я. — Мой пистолет заряжен.

Генерал совершил свой собственный политический переворот. Ему удалось убедить принца Халеда бен Султана, объединенного главнокомандующего коалиционными силами, нанести нам визит. Генерал-лейтенант и начальник противовоздушной обороны принц Халед был также сыном брата короля Фахда, министра обороны принца Султана. Его связи были безупречными. Мы оба прекрасно понимали потенциал продаж в регионе после войны, каким бы неприятным это ни казалось во время подготовки к войне.

Я рассказал генералу де ла Бильеру о своем плане относительно кувейтских вертолетов. Ему понравилась моя идея, но он не верил, что это осуществимо. Коалиция согласилась с тем, что все арабские силы будут сражаться вместе. Он хотел бы обсудить этот вопрос с принцем Халедом, но сомневался, что тот согласится.

Визит прошел хорошо. Спокойные манеры генерала и его неторопливая, обдуманная речь при разговоре со мной или генералом Бумером полностью менялись, когда он находился среди солдат, с которыми он становился полностью расслабленным и непринужденным. Они, в свою очередь, прониклись к нему теплотой. Его берет и крылышки SAS, которые он всегда носил, снискали ему огромный престиж и восхищение, но самым главным его достоинством было манера поведения.

Когда я прощался с ним в аэропорту, после целого дня, в течение которого мы побывали в каждом полку бригады, он взорвал свою бомбу.

— О, Патрик, — сказал он мимоходом, когда мы шли к его самолету, — я бы хотел, чтобы ваши сотрудники подумали, как мы могли бы усилить 7-ю бригаду, если Кабинет сочтет это хорошей идеей.

Я не думал, что в этом есть необходимость, но сказал:

— Конечно, генерал, мы немедленно приступим к делу. Но о каком подкреплении идет речь?

— О, я не знаю, скажем, до дивизии.

С этими словами он сел в свой самолет и улетел.

— Подкрепление, — сказал я себе, возвращаясь назад по взлетно-посадочной полосе, удивляясь, почему это необходимо в нынешних обстоятельствах. Как я ни старался, я не мог выбросить эту любопытную мысль из головы.

В один из вечеров, когда я был не в пустыне, а в лагере № 4, генерал Бумер пригласил меня на небольшой ужин в своей штаб-квартире. Около шести часов вечера, когда солнце начало быстро клониться к закату, я проехал через порт к знакомому двухэтажному зданию штаба. Мысль об ужине показалась мне привлекательной. Кроме того, я наслаждался обществом генералов морской пехоты. Командующий 1-м экспедиционным корпусом морской пехоты был приветливым, неприхотливым, интеллигентным и очень приятным человеком. Как и все старшие офицеры, он служил во Вьетнаме и заслужил две Серебряные звезды, орден Почетного легиона и две Бронзовые звезды. Его очевидные способности были замечены с самого начала, и он стремительно поднялся по служебной лестнице, дослужившись до генерал-лейтенанта в возрасте пятидесяти одного года.

Мой непосредственный начальник Майк Майетт, сорокадевятилетний калифорниец с угловатым лицом и серебристо-белыми волосами, был, пожалуй, больше похож на генерала морской пехоты США. Он явно был из тех, кто умеет руководить с фронта. Я заметил некоторую напряженность в отношениях между ним и его боссом. Думаю, чувствовалось, что он может быть немного вспыльчивым. Он тоже был приятной компанией и, как я подозревал, мог бы стать настоящим другом. Тихий ужин с ними показался мне идеальным способом провести вечер.

Так что, завернув за угол, мы с удивлением увидели, что вертолетная площадка за штаб-квартирой забита вертолетами, и не только обычными "Хьюи" морской пехоты, но и "Блэкхоками".

"Но, их же использует только армия США", — сказал я себе.

— Сюда, Патрик, — раздался голос в быстро сгущающихся сумерках. Это был Майк. — Мы уже начали беспокоиться, куда ты запропастился.

Я посмотрел на