След шакала - Юрий Шубин

— Ну и как он?

— Обычный. С похмелья, правда, был. Но бабу описал точно. Предлагал связать меня с авторитетом каким-то. Говорил, что те нас кинули. Не выполнили обязательств, но я отказался. Кто мы для них — лохи. А если из-за нас на тех ребят другие наезжать начнут, это вообще мировая война может случиться.

— Ну да, а крайними мы окажемся. Потом прибьют вообще. Правильно, что отказался. Слушай, так, значит, и бандиты к нему обращаются за советом?

— Наверное. Что они, глупее нас с тобой? Понимают…

Преодолев довольно долгий путь, ребята приехали в поселок.

Они ехали довольно долго, пока не увидели указатель «Петелино».

— Сюда, что ли?

— Ну а куда же еще?! Поворачивай.

— Тоже мне поселок — три трёх этажных дома, — возмутился Дима.

— Разруха. Это тебе не Москва, где Сбербанк и Газпром себе небоскребов понастроили. Это российская глубинка. Вот, хоть посмотришь, как люди живут. Тебе всё денег было мало…

Дима поставил машину чуть поодаль от въезда в поселок, и они пошли на разведку пешком.

— Не сопрут? А то пешком возвращаться далеко будет! — спросил Дима.

— Не смеши меня. Тут народу-то — три старухи.

«Психиатрическая зона», обнесенная высоким забором, начиналась сразу же после жилых домов. Они посмотрели на бесконечно длинный бетонный забор. Кое-где он уже начал разрушаться, оголяя ржавые железные прутья арматуры. Это был целый больничный городок, построенный еще задолго до революции, а сейчас находившийся в совершеннейшем запустении. Темные, не освещенные солнцем, заросшие кустами аллеи вызывали воспоминания о, привидениях, гуляющих тут в ночное время, а черная неубранная листва, присыпанная тонким слоем снега, оказалась скользкой как лёд.

— Ты останься здесь, а я схожу узнаю, — сказал Дима и нырнул в огромный лаз в бетонном заборе, от которого без труда проглядывалась тропинка, ведущая в глубь городка.

Он начал пробираться сквозь заросли деревьев и кустарника. Неосторожно задетая ветка больно хлестанула его по лицу.

— У, блин, — Дима остановился, потрогав пальцем то место, куда его стукнула ветка. Палец обнаружил небльшую припухлость. «Очень красиво, как раз на видном месте».

Он снова пошел вперед, пытаясь добраться до лужайки, где кустарник заметно редел, а с неё на дорожку.

Не доходя до больничных корпусов, Дима увидел пожилую женщину в белом халате и телогрейке поверх него.

— Здравствуйте, — обратился он к ней.

Женщина от неожиданности вздрогнула.

— Здравствуй. Ты кто такой? И чего тебе нужно?

— Я из Москвы. Тётю свою ищу. Говорят, она к вам поступила. Вот хотел узнать — как она. Может, надо чего привезти.

— А в каком отделении она лежит?

— Я не знаю. Их что у вас, так много?

— Двадцать два отделения! Много это?

— Неужели двадцать два?! — Дима отлично, а главное, необычайно натурально сыграл удивление, как если бы случайно увидел восьмое чудо света. Женщина почувствовала даже некоторую гордость за свой посёлок, за свою больницу.

— Ну тогда пойдем со мной, посмотрим журнал поступивших больных.

Они зашли в приёмное отделение. Зарешеченные окна были занавешены грязно-жёлтыми шторами. Такого же цвета были и стены. В комнате стоял тяжёлый дух смеси какого-то лекарства с запахом псины и мужского пота.

— Так как, говоришь, зовут твою тётку? — листая журнал, спросила медсестра.

— Цинцадзе Нана Зурабовна.

После этих слов добрая минуту назад женщина изменилась и раздраженно проговорила:

— Была тут такая «больная». Сама приехала. Нормальная женщина. Судя по одежке — не иначе как заведующая промтоварным магазином. Наверно, недостача у нее была на работе большая, вот отсидеться у нас и хотела. Так некоторые делают сейчас, если деньги есть. И больнице помощь — на ремонт. А тётка твоя, если, конечно, не врёшь, всем нам подарки привезла. Мы ей палату хорошую выделили, а она так поступила.

— А что она сделала?

— Да сбежала она! Вот что сделала! Мы с ней как с человеком, а она теперь нашего главврача в какое положение поставила?! Сегодня утром обход дела ли — нет её. И вещей её нет. Спасибо, хоть не украла ничего. Сбежала ночью.

— Как же так, только вчера сама приехала — и вдруг ночью сбежала? Странно!

— Не знаю я, что там у вас делается. Одни неприятности, — ворчала женщина. — Отстань от меня, «племянничек». «Странно…» Конечно, странно! Собаку ни за что убили. «Странно…»

— Какую собаку? — продолжал допытываться Дима.

— Шарика нашего! Жалко — добрый был пёс. Этой же ночью его и застрелили, когда твоя тётка пропала, а шума никто не слышал. Так что давай, «племянничек», проваливай отсюда.

Разговор был закончен.

— Слушай! А ты правда племянник? — повернувшись к Диме, спросила женщина. — Или из милиции?

Дима остановился.

— Стал бы я в такую даль машину гнать, — так и не уточнив родство, ответил Дима.

Тогда женщина почти шепотом доверительно сообщила:

— Один больной говорит, что ночью машина приезжала большая, как трактор «Беларусь», и вся в фарах, даже сверху. По телевизору часто их показывают.

— Джип, что ли?

— Не знаю — «жип» или не «жип» — большая очень, — и, отвернувшись и не сказав «до свидания», пошла по лестнице вверх..

— Спасибо, — крикнул ей Дима, — а какого цвета машина, ваш больной не видел? — Но ответа не последовало.

Он поспешил к Сергею.

— Ну что там?

— Сам не пойму, но что-то тут не чисто, — и Дима пересказал всё, что слышал.

— Она хотела спрятаться тут основательно, и от ментов, и от бандитов, раз подарки привезла. И вдруг пропала, — размышлял Сергей. — По меньшей мере — странно. Вряд ли она сама уехала. Вернее, по своей воле. Да ещё ночью.

— Меня собака беспокоит. Все же знают, что она добрая! Кому понадобилось в неё стрелять? — рассуждал Дима.

— Только чужим, кто этого не знает, — заключил Сергей, — чтобы не лаяла и не мешала…

— Не мешала что? Похищать «больную»?! Во второй раз? Подожди, а ты никому не говорил про экстрасенса своего?

— Ну что я — дурак?

— И выстрела никто не слышал, хотя тут такая тишина — чихни — все проснутся. Значит, пистолет был с глушителем, а это уже не просто так. Наверное, не только мы могли к магу обратиться, чтобы её разыскать…

— Не знаю. Все может быть. Ладно, поехали домой. Опять «порожняк», как говаривал Боря.

Ребята выехали на трассу и направились в сторону Москвы.

— Скорее всего мы её уже не найдём, — вдруг произнёс Сергей. — Её или нет на свете, или она отрабатывает свои бабки под чьей-то крутой «крышей». В любом случае — это нам не по зубам. Можно о ней забыть, как об одном очень неприятном эпизоде в нашей жизни.

— А кстати, как ты нашёл экстрасенса? По объявлению?

— Да брось ты, при чем тут он. Как, как?! По знакомству, разумеется. По объявлению только ты мастер концы искать.

— Я так и думал. Просто спросил.

Глава 14

АСТРОЛОГ ЯСНОВИДЯЩИЙ

За день до поездки ребят в психиатрическое отделение Петелинской больницы в шикарном загородном коттедже произошла короткая, но очень любопытная встреча.

В просторной светлой комнате, обставленной дорогой мебелью, сидели двое. Это были совершенно разные люди. Один творил добро, другой — зло, но всякий раз, когда они встречались, эти два понятия удивительным образом начинали переплетаться. И порой со стороны было невозможно разделить: где благо, а где зло, потому что граница между ними оказывалась очень хрупкой и призрачной. Во всяком случае, если они встречались, безразлично по чьей инициативе, то им было о чем поговорить.

Расположившись в мягких креслах, обтянутых натуральной кожей, в приглушенном свете галогеновых светильников они вели непринужденную беседу, как это делают старые приятели или друзья детства.

Около них на больших, как у детской коляски, колесах стоял аккуратный сервировочный столик. На изящном деревянном блюде лежали бутерброды с осетриной и черной икрой, а рядом, на так же изысканно украшенной специальной подставке, стояла бутылка дорогого виски и содовая.

Они разговаривали вполголоса. Не потому, что боялись быть подслушанными, а просто так им нравилось. Они знали друг друга уже много лет и не раз друг другу помогали. Иногда — корыстно, иногда — бескорыстно. Все зависело от того, как складывались обстоятельства. Эти люди могли разойтись по жизни на несколько лет и вдруг снова встретиться как ни в чем не бывало и вот так сидеть, пить виски и разговаривать. Но в любое время они не теряли друг к другу симпатии и уважения.