Diamond Dust (СИ) - "mari.kvin"

— Что будете пить?

— Текилу, — недолго думая произнесла Амелия. — И чай к пирогу, — добавила она, решив, что так будет лучше.

— Мне кофе. Черный. Без всего, — спокойно произнес Адам. — И кусок пирога.

Амелия удивилась, услышав заказ. Если барбекю и куриные крылышки не вызвали у нее особого интереса, то обычный кофе вполне. Официантка отошла, Адам заметил, что Амелия смотрела на него.

— Что не так? — спокойно спросил Адам.

— Никогда бы не подумала, что ты трезвенник.

— Я не трезвенник. Но сейчас я на работе. А если ты собираешься выпить столько же, сколько съела, то тебя еще и вести придется.

— За это не волнуйся. Я живу в очень интересном мире. Вечеринки, рекламные мероприятия, ланчи, приемы, банкеты. Кровавая Мэри по утрам, мимоза** в полдень, дорогие вина бочками, шампанское при заключении сделок, выпивка в клубах… Очень важно уметь пить, но не напиваться. Особенно если твое лицо ассоциируется с компанией в СМИ. У меня уже иммунитет к алкоголю.

— Полезный навык, — нарочито серьезно произнес Адам.

— Отстань!

Амелия услышала, что Адам негромко рассмеялся, и последовала его примеру. Где-то внутри все еще напоминала о себе обида, скребясь, как упрямый кот, которому надо попасть в закрытую комнату. Но интуиция подсказывала, что Адам и сам жалел о своих действиях, просто вместо словесных извинений полез в трубу за кольцом. Да и как ни крути, он все равно оставался единственным человеком, с которым можно было поговорить, не задумываясь о последствиях и лишних словах.

Головой Адам понимал, что совершал ошибку. Работа должна была выполняться четко, гладко без вмешательства эмоций, чувств. Рационально. Никогда не позволяя себе лишнего сближения с заказчиками, клиентами и просто людьми, появившемся в его жизни после пополнения ими его счета, Адам не понимал, почему сейчас лежал на кровати и слушал треп слегка охмелевшей Амелии. Кроме того, еще и вникал в него.

Амелия лежала на второй кровати, гладила свой живот после сытного ужина и погрузилась в воспоминания детства, говоря, что если она продолжит в таком духе, то снова станет такой же полной, какой была в пять лет.

Адам, еще наводя справки перед организацией похищения, хорошо рассмотрел фотографии в интернете, отметив все достоинства фигуры, дав себе минутку отдыха, но особо не заострял на этом внимания. Позже он снова вспомнил об этом, общаясь с Лидией, которая рассказывала ему, что начальница занималась йогой с инструктором и по возможности ходила в зал. Одно время посещала уроки танцев.

— Ты ведь знаешь, что наша с Лиамом мама балерина. Я в детстве любила смотреть ее выступления на записи. Она была знаменитой. Полина Барышникова. Может, ты что-то видел?

— Балет — не про меня.

— Не суть, на самом деле. Я лет в пять тоже решила танцевать. Мама отвела меня в балетную школу. Дома сохранились фотографии. Полненькая, с забранными в пучок волосами и розовой пачке я действительно была похожа на поросенка. Это было так нелепо.

Адам повернул голову в сторону Амелии и заметил, что она продолжала смотреть в потолок, разговаривая с ним, но делала это уже более усталым, сонным голосом. Ее фигура, волосы, кожа, манера излагать свои мысли не вызывали у него никаких нареканий. Слова о нелепости внешнего вида, когда бы это ни было, показались ему странными.

— … хореограф меня не возлюбила. Я не мечтала о великой карьере, как у мамы… просто… не знаю, хотела попробовать. Мне нравились костюмы, сцена, музыка… Она не видела смысла тратить время на кого-то без перспективы…

Адам вдруг понял, что не отводил от Амелии взгляд, начав откровенно ее рассматривать, сравнивая с фото.

—… я расплакалась как-то вечером. Мне стало так обидно. Я старалась ведь. Все эти плие, деми-плие и еще тысяча и одно приседание у станка…

В голове начала вертеться чехарда из навязчивых мыслей о том, что Амелия бы чертовски хорошо смотрелась сейчас без одежды: спокойная, расслабленная, увлеченно говорящая о балете. Светлые волосы, которые так и хочется загребать в кулак, пропускать сквозь пальцы, красиво раскинуты на подушке, загар равномерно покрывал упругое тело, нежность, гладкость кожи Адам еще помнил, прикасаясь к ней по необходимости в первые дни.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Адаму захотелось услышать стоны, сжать бедра, ягодицы до отметин от его рук, зацеловать тело, оставить свои отметины, засосы, свой запах, почувствовать, как после оргазма она без сил прижмется ближе, что-то мурлыкая проваливаясь в дрему.

— … мама забрала меня. Потом купила помещение, открыла студию, я была ее первым учеником. Она все еще занимается этим. Некоторые из ее учеников добились успеха.

Адам понял, что кровь в его теле стала приливать все ниже, что Амелия повернула к нему голову и ожидала реакции на свой монолог, что у него в голове он уже успел сделать с ней все, что ему позволял его почти тридцатилетний опыт в сексе, что все это может очень плохо для него закончиться.

Он поднялся с кровати и молча подошел к окну, приоткрыл его, чтобы проветрить помещение, остудить себя. Амелия еще раз пожаловалась на избыток еды за ужином. Через несколько минут Адам услышал скрип кровати, понял, что Амелия поменяла положение. Вскоре раздалось и тихое сопение. Адам продолжал смотреть в окно.

Постояльцы базы отдыха потихоньку расходились по своим домам. Некоторые продолжали разговаривать, некоторое просто молча шли рядом. Автомобиль подъезжал к администрации базы, из него вышла пара лет тридцати. Адам без особого интереса взглянул, как они заходили внутрь, и занавесил окно.

— Совсем рехнулся на старости лет, — тихо усмехнулся Адам, подводя итог всему случившемуся, снова сосредоточил взгляд на Амелии. — Красивая же ты зараза, — чертыхнулся он, в глубине души понимая, что это не единственное, что его привлекло, и не хотя достал телефон из кармана джинс. В первую очередь все еще надо было думать о работе.

*Фахи́та (исп. fajita) — блюдо техасско-мексиканской кухни, представляющее собой завёрнутое в тортилью (мягкую пшеничную лепёшку) жаренное на гриле и нарезанное полосками мясо с овощами.

** Мимоза - алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока.

========== XIV. ==========

Джек лежал на кровати, но открыл глаза, услышав, что в дверь его номера стучались. Через несколько секунд до него дошло, что это уборка номера, еще через пару секунд он осознал, что все-таки заснул. Когда Джек поднялся, чтобы открыть дверь, он понял, что с их встречи с отцом и Кеннетом прошло уже полторы недели. Больше десяти дней, а он так понятия и не имел, где Амелия, как она, что ждать от всего этого кошмара.

Горничная с шумом вкатила тележку со всем необходимым и остановилась. Джек понял, что она осматривала масштаб работы, который ей предстоит убрать. Сам он жил в гостинице уже около недели, желая полностью дистанцироваться от людей, особенно Лиама, который все чаще начинал говорить с ним о сестре, спрашивать, почему он почти ничего не ест, почему выглядит так, словно не спал несколько ночей. Джек быстро понял, что каждый раз валить все на работу не получится, а его вид и правда оставлял желать лучшего.

После очередной ночи с кошмаром и обедом, который каким-то чудом удержался в желудке, несмотря на желание организма избавиться от съеденного, Джек понял, что дальше так продолжаться не может. Надо было что-то решать, поговорить с отцом, узнать, как ему удавалось быть таким холоднокровным.

— Извините, мисс… — неуверенно окликнул Джек, обращаясь к горничной, параллельно пытаясь понять, есть ли у нее кольцо и правильно ли он обратился. Она обернулась, кокетливо улыбнулась, Джек понял, что она немного младше него, на улыбку не ответил. — Около номера стоит мужчина в костюме?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да, — коротко ответила горничная.

— Спасибо.

Джек направился в ванную, проклиная телохранителя, который ходил за ним тенью, и подошел к раковине. Холодная вода не помогла освежиться, почувствовать себя лучше. Джек раздраженно ударил по крану, выключая воду, и шумно выдохнул, выпуская гнев. Что-то ему подсказывало, что от встречи с отцом ничего хорошего ждать не стоило.