Diamond Dust (СИ) - "mari.kvin"

Через несколько минут Адам удостоверился, что Амелия спала. Он встал, положил ее ноги на кровать и накинул сверху одеяло со своей. В номере стало слышно только тихое сопение.

И не имея желания думать о том, что будет, когда Амелия проснется, Адам наконец тоже лег спать.

========== XI. ==========

Проснувшись на заднем сиденье движущегося автомобиля, Амелия не сразу поняла, почему накрыта одеялом из мотеля. Она подняла голову, узнала в водителе Адама и села. На ней все еще была его футболка, в которой она спала, ноги были босые, кроссовки лежали на полу салона, но ощущение времени было странным, состояние вялым, а голова мутноватой.

— Завтракать будешь? — спросил Адам. — Хотя от кофе уже осталось только название.

Амелия посмотрела в окно и поняла, что уже утро и не особо раннее. Она начала вспоминать вчерашний день: швы Адама, разговор в ванной, требование дать ей связаться с близкими, вода, сон.

— Я из твоих рук вообще больше ничего брать не буду.

— Тяжело придется твоему желудку, — усмехнулся Адам.

— Ты меня чем-то накачал, чтобы я заснула, — спокойнее, чем ожидала, произнесла Амелия, констатируя очевидное.

— Качественное снотворное. С тобой все будет в порядке.

— Со мной уже все не в порядке, — в том же тоне ответила Амелия, накинула на плечи одеяло. — Зачем ты забрал одеяло?

— Ты так в него вцепилась во сне, не хотел вас разлучать.

Амелия поняла, что случившееся задело ее слишком сильно. Просто перевести тему разговора в этот раз было недостаточно.

Адам услышал недовольное хмыканье Амелии, никаких слов дальше не последовало. Он понял, что остаток пути они проведут в тишине. Она явно давала понять, что оскорблена его методами, он не хотел начинать вчерашний разговор снова. Более того, не хотел объяснять, кто он и за что люди платят ему деньги, какого рода проблемы привык решать, но избавиться от мыслей не получалось.

Проспав ночь и проснувшись с более свежей головой, Адам понял, что его даже не раздражало поведение Амелии. Желание узнать правду, поговорить с близкими, узнать мнение всех сторон — он все прекрасно понимал, пусть и не мог позволить ей осуществить. Адама стали больше раздражать ее отец и Джек, которые ввязались в то, от чего не могли защитить свою семью в полном смысле этого слова.

Подумав обо всей безответности и глупости положения, Адам сильнее сжал руль. Пусть он не имел никаких дел с людьми, о которых говорил Лиам, но очень хорошо знал такой тип. Подобные были везде: безжалостные, бескомпромиссные, отдавшие душу божеству денег и абсолютной власти уже давно. Им ничего не стоило похитить, пытать, насиловать, истязать как ради дела, так и ради удовольствия. Адам был убежден, что если ты и решаешься связаться с кем-то подобным, то должен понимать, что ставишь под удар всех, кто тебе дорог, поскольку в непредвиденных ситуациях влиять будут через них, ведь результат будет нужен от тебя, а ты сам для этого должен быть живым или хотя бы дееспособным, но оставаться под их полным контролем. Если сотрудничество заходит так далеко, как зашло в семьях Макгроу и Бернард, то все члены семьи должны знать, как защитить себя, чего остерегаться.

И пусть Адаму все удалось сделать проще с помощью информации, которую ему предоставил Лиам, он бы и сам при желании добыл ее. Вспоминая сейчас, как легко он вывез Амелию из клуба, с какой неподдельной серьезностью она предлагала ему деньги и украшения, не понимая всей серьезности ситуации, в которую она угодила, Адам начал чувствовать, что у него буквально кровь закипала в венах от злости, что никто не удосужился нормально защитить ее, раз уж решили все скрывать. Хотя бы рассказать в теории, что делать в тех или иных ситуациях, как вести себя. В конце концов, она жила в Лос-Анджелесе, работала в крупной компании. И первое, и второе располагали для разных не совсем обычных лекций, от которых бы в голове что-то отложилось, если бы ее отец или жених потом решили что-нибудь спросить, обсудить.

Но что касалось настоящего, Адам был согласен со стратегией Лиама — дать понять о масштабе проблем и их серьезности, которые касались их семьи, но не травмировать излишней информацией о его методах решения проблем, которые могли возникнуть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Более того, несмотря на то, что Амелия справлялась со всем лучше, чем он рассчитывал, Адам все равно прошлым вечером, увидев ее забившуюся под раковину, вдруг ощутил странную потребность завернуть ее в одеяло, скрыть от всего дерьма, в которое вляпалась ее семья, и увезти подальше от всего этого. Впрочем, все в точности так он и сделал, прихватив одеяло из номера.

Они добрались до Техаса к вечеру. Пока Адам заполнял все бумаги на вселение, Амелия сидела на диванчике рядом с брошюрами, рассказывающими о местных развлечениях, обняв одеяло и пакет из магазина. Говорить с ним она так и не начала.

— Ты голодовку с молчанкой решила объявить?

С их заселения прошел час. Адам успел принять душ, закинуть грязные вещи в местную прачечную, осмотреть местность базы отдыха, состоящую из десятков небольших домиков, нескольких кафе и обслуживающих строений, пока шел туда, и проголодаться. Амелия так и сидела на своей кровати, листая брошюры, которые ему всучили вместе с ключом от домика, но переоделась обратно в худи и игнорировала его вопрос об ужине.

— Ты все равно меня не слушаешь, — спокойно ответила Амелия, продолжая листать. — Я пыталась объяснить, что это не каприз, а ты меня просто усыпил. Выключил, как будто я надоевший будильник или телефон.

— Я не мог знать, что ты начнешь что-то объяснять после выпитого снотворного.

— Так ты и дал мне его, чтоб я уже заснула и перестала говорить. Разве нет?

— Я дал его тебе, потому что понятия не имел, что ожидать от тебя в том состоянии. Потому что мне надо было поспать несколько часов, в тишине, не беспокоясь о том, что ты можешь что-то вытворить.

— Я по-твоему бомба замедленного действия что ли? — раздраженно спросила Амелия. — Я обещала Лиаму, что буду слушать тебя, я это и делаю. Еду, куда ты говоришь, иду, куда ты говоришь, швы тебе наложила, хотя понятия не имею, как это делается. Я все еще тут, спокойна и ничего не делаю. Что тебе еще надо, чтобы успокоится? В конце концов, у меня больше поводов не спать из-за тебя ночами. Я от тебя в зависимости, а не наоборот. И это очень бесит. И быть в глубоком сне, считай в отключке, часов десять — не очень воодушевляет.

— Да не трону я тебя, не бойся. Мне женщины и так дают, я не жалуюсь. И предпочитаю их в сознании в этот момент.

— Дело не в этом, Адам, — с заметным снисхождением произнесла Амелия, давая понять, что все не так поверхностно, а это она уже и так поняла. — У тебя и так полный контроль: машина, деньги, план действий, звонки, информация. Ты лишил меня последнего, что мне еще поддавалось — распоряжаться собой. Хотя бы засыпать по собственному желанию, а не потому, что тебе нужно набраться сил в спокойствии и тишине.

Адам посмотрел на угол листа брошюры, который Амелия уже начала мять, и почувствовал себя сволочью из-за сделанного накануне выбора. Он еще и тогда понимал, что ситуация плоха не до такой степени, просто ему уже не хотелось разбираться во всем этом. Сегодня его, видимо, настигла расплата за наименьший путь сопротивления.

— Поэтому я не хочу есть, не хочу разговаривать с тобой, не хочу объяснять что такого в отце Джека, что меня переклинило на звонке ему, почему здесь слов только брата мне недостаточно. Тебе все равно будет плевать, даже если ты поймешь.

Адам так и продолжал стоять на своем месте, не двигаясь. Амелия говорила тихо, без претензий, словно объясняла ученику младших классов, почему он не прав, спокойно пересказывая события, чтобы он сам сделал вывод, и от этого было только хуже. С самого начала дела Адам готовился к крикам, истерикам, плачу, а получил вполне адекватную реакцию на все, а сейчас и вовсе холодную констатацию фактов, которая сокрушила его без лишней драмы, заставив почувствовать себя виноватым. Амелия же смотрела уже прямо на него, продолжая держать лицо, гордо расправив плечи, словно пытаясь напомнить и себе, и ему, что пусть она в непонятной одежде, каком-то домике на неизвестной базе отдыха в Техасе, она все еще она — образованная, успешная женщина из высшего общества, который не нужны дешевые киношные приемы, чтобы выразить всю гамму своих чувств и если не уничтожить, то достаточно ранить противника только словами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})