Невеста призрака - Михаил Бард

времена, когда здесь жили короли, — начал Призрак Оперы, и его голос эхом отражался от стен, — глубоко под землёй были обустроены крипта и катакомбы. Когда я здесь поселился, театр уже кишел слухами о живущих в замке неупокоенных духах.

Изабель прерывисто выдохнула.

— Как романтично. И куда мы идём? В тюрьму или на кладбище?

— А куда бы тебе хотелось? — он на мгновение встретился с ней взглядом, ехидно ухмыляясь. — Помнишь один из главных постулатов, выведенных Фрейдом? Эрос и Танатос идут рука об руку. Именно поэтому тебя влечёт к опасному…

— Не произно…

— Ко мне.

Сжав губы в линию, Изабель со злостью посмотрела в сторону, чувствуя на себе торжествующий взгляд Призрака.

Длинные коридоры сменились жилыми комнатами, в которых Призрак тут же поспешил зажечь толстые свечи. Здесь было электричество, однако Эрик решил сделать обстановку более интимной, романтичной.

— Это пожароопасно, — пробурчала Изабель, сняв давившую на лицо маску.

— Единственное, что здесь легко воспламеняется, — ответил мужчина, не глядя на неё, — это ты от каждого моего слова.

Изабель обдала его ненавидящим взглядом.

Откинувшись в кресле, она закрыла глаза. Аплодисменты зрителей, их восторженные восклицания всё ещё звучали у неё в ушах. Кто-то плакал, кто-то бежал к сцене, чтобы вручить цветы артистам, кто-то от переизбытка чувств даже обнимал главных героя и героиню. Изабель не ожидала такой реакции от искушённых посетителей «Lacroix», и потому всё ещё прокручивала её в голове.

— Твоя постановка будет в работе до конца сезона, — вдруг прервал тишину Призрак. — Вполне возможно, что тебя пригласят на гастроли.

— …мне бы в отпуск, — вздохнула Изабель.

— Хочешь поработать над авторским сценарием, — Призрак Оперы выдержал паузу, скользнув взглядом по её лицу, задержавшись на губах, — вместе со мной?

Изабель провела ладонью по щеке, пытаясь скрыть смущение. О чём он? Эрик и правда считает, что рядом с ним у неё получится сосредоточиться на работе?

— Не то, чтобы у тебя был выбор.

— Ну, конечно, — мгновенно завелась девушка. — Эрик, я не сомневаюсь в твоей гениальности, но писать сценарий мы с тобой будем, пока оба не поседеем. Мы… будем дольше спорить, чем творить.

Он прерывисто вздохнул, поясницей прислонившись к фортепиано.

— Почему ты упорно продолжаешь называть меня этим именем?

— Потому что оно твоё.

— Эрик мёртв, — он отвёл взгляд в сторону, скрестив руки на груди. — Есть только Призрак Оперы.

Сжав губы в линию, Изабель поднялась с места, приблизилась к мужчине, взглянула в его лицо. Он умел скрывать эмоции, мастерски с ними справлялся, и всё же она разглядела в нём сдерживаемую боль.

Сколько бы она ни злилась на него, как бы сильно ни боялась, Изабель всё же испытывала к нему нечто большее, чем гнев и страх — притяжение, которое по сравнению с другими чувствами было вспышкой молнии в спокойной ночи, бурей, ядерным взрывом.

Вздохнув, она протянула руку к его лицу, провела пальцами по щеке. Эрик настороженно смотрел на неё, и это показалось ей страшно умилительным. Такого грозного, внушающего ужас, недоступного мужчину пугало обыкновенное прикосновение.

Впрочем, Изабель напряглась не меньше. Она боялась показаться слишком навязчивой из-за такого интимного жеста.

Но в ответ Призрак Оперы сжал её руку, прижал к щеке и мягко поцеловал ладонь.

— Я уже ненавижу этот псевдоним.

— Он сросся со мной, — ответил мужчина. — Я уже пять лет в этой роли.

Изабель вздохнула.

— Не буду поздравлять тебя с юбилеем.

Призрак невесело улыбнулся.

— А ты как давно зареклась петь?

Изабель закрыла глаза, вспомнив искажённое истерикой, яростью и ненавистью лицо матери.

— Чуть дольше. Восемь лет назад.

— Вот почему я не слышал о таком прекрасном юном даровании.

— У тебя были другие дела, — осторожно начала она. — К примеру… тянуть на себе «Opéra Garnier».

Он вздохнул, вновь посмотрев в сторону. Его маска хладнокровия и спокойствия дала трещину, и теперь Изабель видела перед собой живого человека, а не статую.

— В том театре моим наставником и главным конкурентом был отец, — он скосил взгляд на Изабель. — Представляешь, что такое династия театралов?

Она покачала головой.

— Так ты единственное дарование в семье? — Призрак мягко улыбнулся, чуть крепче сжав её руку. — Это значит с малых лет выступать на сцене, терпеть внимание папарацци и не знать отдыха. Даже по выходным нужно заниматься либо сольфеджио, либо игрой на инструментах, либо актёрским ремеслом. Естественно, под аккомпанемент из придирок отца. Но я не жалуюсь. Мне нравилась моя жизнь.

Он прервался, глядя в пустоту перед собой, сжав губы в линию. Изабель не сдержала улыбки.

— Что? — мгновенно насторожился он.

— Держу пари, характер тебе достался от папы.

Призрак вздохнул.

— Он был… куда более скрытным.

Был.

Конечно. Как она могла забыть о пожаре в его доме?

Изабель отняла руку от лица мужчины, тяжело вздохнув.

— Извини.

В ответ он покачал головой.

— Мы оба лишились близких. Не так ли, Изабель?

— …как ты узнал?

— Догадаться несложно. Ты живёшь в дешёвой мансарде, тебя никто не поздравил с началом работы в «Lacroix», ты до безумия самостоятельна, да и всегда ведёшь ты себя скованно даже с Жакоте.

— А он здесь причём?

— Даже самые осторожные люди порой открываются безнадёжным идиотам.

Изабель коротко вздохнула.

— Ты так часто подслушивал наши разговоры?

— Разумеется, — он подался вперёд, приблизившись. — Но в первую очередь я ждал твоего пения, а не секретов. А от него я ждал только глупостей, а видел намёки на симпатию.

Она долго вглядывалась в его глаза. Теперь Изабель было понятно, почему самый тяжёлый реквизит всегда валился именно на Жиля.

— Ты понимаешь, что это ненормально?

— После всего, что ты пережила, тебя пугает только это, жизнь моя?

Изабель не нашлась с ответом. Призрак, лукаво улыбнувшись, скользнул ладонью по её талии, опустил её на поясницу и мягко подтолкнул девушку к креслу.

— Вина? — спросил он.

— Только если ты на меня не рассержен.

Изабель говорила серьёзно, однако во взгляде Призрака Оперы промелькнули искорки озорства, веселья.

— Не переживай, — он улыбнулся. — В этот раз в бутылке будет просто вино.

Девушка решила, что она рехнулась, раз вновь решила довериться этому мужчине. И всё же, она вернулась в кресло, приняла бокал из его руки, пригубила вино. Сладкое, терпкое, согревающее. Ни намёка на ту жидкость, что Изабель выпила пару месяцев назад.

— Но я не договорил, — Призрак установил в граммофон виниловую пластинку, и комнату наполнил тихое, мелодичное исполнение на фортепиано. После он сел рядом, отпив вино из своего бокала. — Ты ведёшь себя так, будто тебя терзает тяжёлая тайна. Отсюда и вспыльчивость, и замкнутость, и давящая ненависть к самой себе. Что ты скрываешь, ангел мой?