Невеста призрака - Михаил Бард

Михаил Бард

Невеста призрака

Глава 1

Об оперном театре «Lacroix» ходили жуткие слухи.

Кто-то утверждал, что само здание построено на месте старого кладбища, а в стены вмурованы кости. Кто-то говорил, что после одной из премьер зрители не аплодировали артистам, потому что все до единого были мертвы. Кто-то с особо богатым воображением заявлял, что подвал в театре уходит глубоко под землю и заканчивается пещерным озером, воды которой стали красными от крови.

Но чаще всего и зрители, и персонал рассказывали о Призраке Оперы — о загадочном мужчине в маске, которому де-факто и принадлежал театр.

Изабель Идо думала об этом, переступая порог «Lacroix». Это было не просто здание, но полноценный дворец с устремлёнными в небо шпилями, сводчатыми окнами и мраморными винтовыми лестницами. Сердце девушки пропустило удар, стоило ей оказаться внутри. Казалось, даже сам воздух стал иным — будто бы был пропитан мистикой, интригами, драмой. Тяжёлые бархатные шторы, ковры, изящные статуи муз… такая обстановка располагает фантазировать о призраках, а такая изысканная красота так и манит не столько восхищаться ею, сколько очернить её, осквернить, уничтожить.

Сейчас в театре не было зрителей, только артисты репетировали в пустых залах, и их звонкие, чистые голоса звучали из-за закрытых дверей.

Выдохнув, Изабель стянула с шеи припорошенный снегом шарф, прошла вглубь, к кабинетам, куда зрителям был закрыт проход. Несмотря на душераздирающие слухи о театре и не менее жуткую текучку кадров, девушка пришла работать в «Lacroix». Призраков Изабель не боялась, да и размер зарплаты прибавлял ей уверенности и сил.

Да и, если честно, Призрак Оперы казался ей не более чем грамотным рекламным ходом. После его появления интерес к театру вспыхнул с новой силой, и даже безучастные зеваки стали приходить на постановки, лишь бы увидеть загадочного Призрака.

Изобразив дежурную улыбку, Изабель постучала в кабинет начальника и вошла. Грузный, бледный и усталый на вид мужчина окинул её задумчивым взглядом.

— Доброе утро, — она не переставала улыбаться. — Изабель Идо. Я присылала вам резюме.

— …режиссёр-постановщик, — кивнул начальник. — Проклятая должность в нашем театре. Обычно никто на ней не задерживается дольше года. Присаживайтесь, мадемуазель Идо. Я Гаскон Мартен.

Кивнув, она села в кресло напротив начальника. Гаскон, надев очки-половинки, достал из ящика стола папку с её резюме и пробежался взглядом по прежним местам работы девушки. Он даже не взглянул на графу «образование».

— Готовы работать по шестнадцать часов в сутки? — он встретился с ней взглядом. — «Lacroix» — это не те маленькие театры, где вы приобрели опыт работы. Мы славимся качеством.

Изабель закивала.

— О, так вы ещё и поёте? — буркнул Гаскон, читая. — Вот счастье-то…

— Простите?..

— Узнаете, — вздохнул мужчина. — С минуты на минуту объявится.

Кто должен объявиться Гаскон не уточнял.

— Это всё хорошо, — нахмурился он. — У тебя много постановок, и о многих я, кажется, слышал. Но ответь мне честно. Что для тебя важнее всего в постановке?

Изабель осела в кресле. Образование требовало ответить, что важнее всего само искусство, но опыт кричал куда громче и свирепее.

— Зритель, — она пожала плечами. — Он может быть ярым циником, может быть неопытным школьником, может быть простой домохозяйкой. Приходя в театр, он хочет эмоций, острых ощущений. Наша задача не просто дать ему это, но и не сломать задумку автора.

— Уже ломала?

— Скорее, не так его поняла. В его задумке ненависть между главными героями была вызвана сильной страстью. А я… увидела только гнев, — она вымученно улыбнулась. — Мне было так стыдно, что с тех пор я заучиваю сценарий и пропускаю через себя.

— Перерабатываешь, мне нравится, — он хмыкнул. — Ладно, Идо. Давай теперь о самом неприятном. Слышала про нашего Призрака? Слышала, конечно. Он реален. И текучка у нас в основном из-за него. Хочу тебя предупредить заранее: режиссёры-постановщики у нас если не уходят, то их выносят. Вперёд ногами.

Лицо Изабель застыло, она натянуто улыбалась, сжав губы в линию. Он шутил? Гаскон выглядел слишком серьёзно, был бледен и мрачен. Она сжала пальцами подол пальто.

— Впрочем, — он вздохнул, пригладив тронутые сединой волосы, — не беспокойся. Во-первых, уйти можешь в любой момент, во-вторых… с парой режиссёров он всё-таки подружился. Но это было до того, как я стал начальником.

Девушка не нашлась с ответом. Она чувствовала, что в тёплом кабинете вдруг стало зябко, будто её тела коснулся холодный зимний ветер. Изабель не знала, сколько они просидели в звенящей тишине, но вскрикнула, когда у стены зазвенели огромные часы с кукушкой.

— О, — хмыкнул Гаскон. — Никогда их не заводил.

Изабель оправила кудрявые каштановые волосы. Её руки заметно тряслись.

— Призраку, — просипела она, — не за чем меня ненавидеть. Я всегда стараюсь изо всех сил.

Гаскон покачал головой.

— У него искажённое понимание работы, — он закурил сигарету. — Иди. У тебя четвёртый кабинет, там утверждённая с продюсером твоя первая партитура. Располагайся и марш работать. Договор подпишем вечером.

Изабель подскочила, как ошпаренная, и, забрав у Гаскона ключи от своего рабочего места, рванула к нему, забыв, как дышать. Её руки всё ещё тряслись, когда она пыталась попасть ключом в замочную скважину.

Но дверь открылась сама собой. Сглотнув, Изабель осторожно приоткрыла её.

— АГА!

На неё из кабинета вылетел… кто-то. В маске, высокий и громадный, точно шкаф. По крайней мере, так показалось хрупкой девушке. Он расправил полы мантии, пытаясь схватить Изабель, наброситься на неё. Она пронзительно завопила и захлопнула дверь перед носом незнакомца, прищемив ему пальцы.

Из кабинета послышались отборные, сочнейшие ругательства.

— Что происходит, Идо?

— Приз… рак, — просипела она, вцепившись в ручку двери, не позволяя незнакомцу выйти.

Гаскон подошёл, убрав руки в карманы и прислушиваясь. Потом тяжело вздохнул.

— Идо, открой кабинет.

— Чтобы он меня убил?!

— Да не Призрак это, — проворчал Гаскон. — Знакомься. Этого придурка зовут Жиль. Трюковые роли, второстепенные. Певческий голос — драматический тенор.

Изабель смотрела на начальника, как на сумасшедшего. Когда её руки ослабли, Жиль рванул дверь на себя и вышел на свет. На нём была жуткая и безликая африканская маска.

— Жакоте, — повысил голос начальник.

— Чего? — буркнул Жиль, сняв с себя маску. Ничего жуткого, самая обыкновенная приятная внешность и непослушные светлые волосы. — Вы сами сказали, что в наше логово прибыла свежая кровь.

— Не волнуйся, Идо, — вздохнул Гаскон, не обращая на парня внимания. — От его выходок чаще всего достаётся бухгалтерам. Зато актёр из него послушный и исполнительный.

— Юная мадемуазель, — Жиль улыбнулся так лучисто, что эта