Газета "Своими Именами" №52 от 25.12.2012 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

По утвержденному штатному расписанию на вооружении ПТАБР должно было быть 120 противотанковых пушек – да еще каких! 48 (четыре дивизиона) 76-мм пушек Ф-22. Летом 41-го года это великолепное для своего времени орудие могло пробить лобовую (то есть самую прочную) броню любого немецкого танка на километровой дальности. Ещё четыре дивизиона были вооружены 85-мм зенитными пушками 61-К обр. 1939 г. Использование этого орудия было уже «чрезмерной жестокостью»: на дальности в 1000 метров зенитка могла пробить броневой лист толщиной в 110 миллиметров, но ничего подобного у немцев не было – ни в боевых частях, ни даже на чертежах новых танков. Но и этого показалось мало, и в состав ПТАБР ввели два дивизиона (24 орудия) 107-мм пушек! Впрочем, «запас карман не тянет»: избыточная на первый взгляд мощность орудий могла быть (при наличии соответствующей оптики и подготовки наводчика) конвертирована в повышенную дальность стрельбы, в способность орудийного расчёта уничтожить вражеский танк на такой дистанции, что противник не сможет даже понять – откуда прилетел смертоносный снаряд.

Противотанковые пушки были основным, но отнюдь не единственным вооружением ПТАБР. В состав бригады включили и минно-сапёрный батальон, и автотранспортный батальон снабжения, и необычайно многочисленные средства противовоздушной обороны: 16 скорострельных 37-мм зениток и 72 крупнокалиберных пулемета ДШК. Маршал Москаленко (на тот момент – генерал-майор, командир 1-й ПТАБР) с законной гордостью пишет в своих мемуарах: «Мощное высокоподвижное огневое противотанковое соединение – такой была наша бригада».

Всё бы хорошо, но за всё хорошее приходится платить. За огромную бронепробиваемость поставленных на вооружение ПТАБРов орудий было уплачено их совершенно ненормальным (по меркам типичных орудий ПТО) весом. Если основная на тот момент немецкая 37-мм противотанковая пушка РаК-36 весила 450 килограммов, а наша «сорокапятка» обр. 1937 г. – 560, то вес 85-мм зенитки составлял 4300 килограммов (немногим легче – 3900 кг – была и 107-мм М-60). И если малокалиберную пушку ПТО по полю боя мог, напрягая последние силы, катить орудийный расчёт, а к полю боя её могла притащить на крюке любая автомашина, то для 4-тонных орудий нужен был специальный гусеничный тягач. Теоретически, по штатному расписанию, каждой ПТАБР полагалось по 165 тракторов. На практике всё оказалось гораздо хуже.

17 мая за подписями Военного совета Киевского ОВО в полном составе (Кирпонос, Вашугин, Пуркаев) на имя наркома обороны маршала Тимошенко отправлена телеграмма следующего содержания: «Для формирующихся ПТАБРов требуется 600 тракторов СТ-2, 300 СТЗ-5, для артчастей формируемых мотомеханизированных (так в тексте. – М.С.), танковых и стрелковых дивизий требуется 503 трактора СТ-2 и 792 СТЗ-5. Орудия поступают, возить не на чем. Прошу приказания об ускорении высылки автотракторного парка формируемых частей…»

Прошёл месяц. По состоянию на 18 июня в КОВО для ПТАБРов было отгружено 75 тягачей СТ-2 и 188 тракторов СТЗ-5, причём большая их часть (50 СТ-2 и 120 СТЗ-5) поступила в Луцк, то есть в 1-ю ПТАБР генерала Москаленко; 25 СТ-2 и 68 СТЗ-5 были отгружены в Скалат, то есть во 2-ю ПТАБР. Остальные три бригады округа не получили ни одного тягача. И это – самый мощный во всей Красной Армии Киевский ОВО (будущий Юго-Западный фронт); в других округах ситуация была ещё хуже.

По состоянию на 18 июня для двух ПТАБР Прибалтийского ОВО было отгружено всего 18 тракторов ЧТЗ-65, к 1 июля (то есть ко дню установленного решениями партии, правительства и наркома обороны завершения формирования противотанковых артбригад) обещали отгрузить еще 45 тракторов СТЗ-5. Самая же безрадостная картина была в Западном ОВО, то есть в полосе будущего наступления самой крупной в вермахте группы армий «Центр».

7 июня начальник Оперативного отдела штаба Западного ОВО генерал-майор Семёнов докладывает начальнику Генштаба Жукову о ходе формирования ПТАБРов. При штатной численности 5322 человека три бригады округа (6, 7 и 8-я) имеют соответственно 5332, 5187 и 5147 человек личного состава. Практически полная укомплектованность. Противотанковых орудий пока ещё меньше половины от штата (60, 52 и 54). «До 1 июля получают из центра 72 пушки 76-мм и 60 пушек 85-мм». Но при этом в 6-й ПТАБР всего 4 трактора, в 8-й ПТАБР – 7 тракторов, в 7-й ПТАБР – ноль. Далее Семёнов бесстрастно констатирует: «В течение мая получено тракторов частями округа из центра 73, в первых числах июня – 20».

Неподвижная противотанковая бригада – это что-то вроде мухобойки, прибитой гвоздём к стене, мухи по такой комнате могут летать совершенно безнаказанно. В ситуации отсутствия средств мехтяги 4-тонные пушки ПТАБРов превратились в их главный недостаток; если бы бригаду вооружили противотанковыми ружьями весом в 16 кг – и то было бы больше толку (особенно принимая во внимание, что летом 41-го года треть танкового парка немецких сил вторжения представляла собой лёгкие танки и танкетки).

Оказаться на пути наступления немецкой танковой дивизии неподвижная ПТАБР могла только по чистой случайности, но на Западном фронте на это можно было и не рассчитывать – накануне войны три бригады ЗапОВО дислоцировались соответственно в районе Белостока, Гродно и Лиды, то есть именно там, где наступала немецкая пехота. В полосе предстоящего наступления самой мощной в вермахте 2-й танковой группы Гудериана, в направлении Брест – Кобрин – Барановичи ни одной ПТАБР не было. (В скобках заметим, что прикрывавшая брестское направление 4-я армия оказалась той единственной (!) армией первого стратегического эшелона Красной Армии, в составе которой ПТАБРа не было даже теоретически – весьма красноречивая иллюстрация многолетней брехни про то, как «секреты Гитлера ложились на стол Сталина через два дня после подписания соответствующих документов…»)

И не надо думать, что пресловутая «история» отпустила нам так мало времени, что задача найти 1650 тягачей (тракторов) для полного укомплектования всех ПТАБРов была совершенно неразрешимой. Худо-бедно, но по состоянию на 15 июня 1941 года (то есть еще до объявления открытой мобилизации и поступления в войска десятков тысяч тракторов из народного хозяйства) в Красной Армии числился 2601 специализированный артиллерийский тягач типов «Ворошиловец», «Коминтерн» и СТ-2, а также 19 381 трактор типов ЧТЗ-65 и СТЗ-5. Так мало их получается, если не считать 14 277 «устаревших» тракторов типа ЧТЗ-60, СТЗ-3, «Коммунар» и 6672 новейших бронированных тягача «Комсомолец», предназначенных для буксировки 45-мм противотанковых пушек в стрелковых и моторизованных дивизиях. Как-то плохо сочетаются все эти цифры с донесениями о том, что в одной противотанковой артбригаде всего четыре трактора, а в другой – ноль…

А в довершение картины «стального сталинского порядка» – отсутствие в войсках бронебойных снарядов. 16 мая 1941 года начальник Главного артиллерийского управления маршал Кулик отправляет в Минск начальнику артиллерии Западного ОВО телеграмму №1481, в которой сказано: «По Вашей телеграмме №6/арт. состоящие на складах округа 76-мм бронебойные выстрелы отправляются в войска только в июне. Предлагаю немедленно оперативным транспортом вне обычного плана перевозок отправить бронебойные выстрелы в войска, в первую очередь – танковые дивизии. Держите связь с начальником АБТ в округах, немедленно обеспечьте выстрелами прибывающую матчасть». Телеграмма аналогичного содержания за номером 1482 была в тот же день отправлена в Киевский ОВО.

Прошёл месяц и еще четыре дня. 20 июня в 15.30 маршал Кулик отправляет очередную (за номером 1543) телеграмму в Минск: «По докладу одного из командиров (так в тексте. – М.С.) ПТАБР округ не выдаёт бригаде боекомплект артвыстрелов. Предлагаю немедленно выдать всем ПТАБР боекомплект, в том числе положенные бронебойные выстрелы. Телеграфируйте 21 июня Ваше распоряжение и объяснение причины недопустимой задержки отпуска боекомплектов». Мне пока не удалось выяснить – поступило ли в Москву какое-нибудь «объяснение причины» или катастрофический разгром Западного фронта сделал переписку на эту тему бессмысленной.

Одним из самых распространенных и живучих является миф о немецких самолётах-разведчиках, которые накануне войны безнаказанно летали над советской территорией, всю систему базирования советской авиации (да и не только авиации) досконально выявили, а сбивать обнаглевших от безнаказанности фрицев нашим соколам-лётчикам не разрешали. А ещё, бывало, не выдержит душа у какого лётчика, бросится он к своему верному И-16, поднимется в небо да и свалит меткой очередью фашистского стервятника. Так вот, после посадки этого героя хватают «особисты» и волокут в расстрельный подвал – не провоцируй, мол, немцев, не нарушай «приказ Сталина, который хотел оттянуть войну». Есть ещё подвариант этого мифа – пресловутый приказ, запрещающий сбивать нарушителей, отдал не Сталин (Сталина подло обманули), а кровавый сатрап Берия…