Французский поцелуй - Эрик Ластбадер

Стейнер уже распахнул дверь своей квартиры, прежде чем лифт с Крисом остановился на его этаже. На лице у Макса была широчайшая улыбка, и Крис почувствовал благодарность судьбе за то, что у него есть такой союзник. Они вместе стояли спина к спине против всего мира с того самого момента, как Крис начал работать в фирме Стейнер, Макдоуэлл и Файн. И так будет всегда. Вот почему сами ноги привели Криса сюда.

— Надеюсь, ты пришел сюда позлорадствовать, — сказал Стейнер, с чувством тряся руку Криса. — Шестичасовые новости посвящены исключительно тебе, сукин ты сын. — В том состоянии духа, в котором находился сейчас Крис, такой энтузиазм действовал ему на нервы еще больше, чем дождь.

— Макс, могу я с тобой поговорить?

— Конечно, конечно. — Макс затащил его в вестибюль. Из дверей квартиры раздавались чьи-то голоса. — Но только потом. Заходи поскорее. У нас здесь небольшая вечеринка. Билл и Марджори Хорнер, Джек и Бетти Джонсон, — ты их всех знаешь. Мы уже закончили с ужином. Выпей с нами, чтобы крепче спалось. Скоро одиннадцатичасовые новости. Можешь себе злорадствовать сколько угодно...

— Нет, не надо. Большое спасибо, но я лучше пойду. — Господи Иисусе, этого еще не хватало: корчить серьезную мину и разговаривать на профессиональные темы с коллегами за бокалом мартини и бутербродами с икрой!

— Да брось ты, Крис! — уговаривал его Макс. — Неужели ты думаешь, что ты здесь лишний? Кроме того, ты же здесь всех знаешь. — Он довольно рассмеялся. — Они твои искренние почитатели. Сожрут меня живьем, если узнают, что я отпустил тебя. Ты будешь у нас почетным гостем.

Крис не сердился на Макса: он ведь не знал о смерти Терри. Он не сообщал ему о ней, да теперь и не мог. Только представить себе выражение на лице Макса и его слова: «А ты мне никогда не говорил, что у тебя есть брат!» Нет, этого Крис просто не мог бы вынести.

— Нет, спасибо, но сейчас не могу, — отбивался он от радушного приглашения зайти. — Я только на минутку к тебе забежал. У меня свидание, и я на него и так опаздываю.

Стейнер внимательно посмотрел на него.

— Ты действительно не можешь остаться даже на одну рюмашку?

Крис кивнул, пятясь спиной в ту сторону, где лифт.

— Действительно не могу.

— Ну ладно, — улыбнулся Стейнер. — Завтра поговорим, хорошо?

— Конечно, — откликнулся Крис, нажимая кнопку вызова лифта. — Я позвоню тебе. — Дверь кабины открылась и он поспешно шагнул внутрь.

— Эй, Крис, Аликс Лэйн была готова слопать тебя на обед, — крикнул ему Стейнер. — Сама выпросила у окружного прокурора твое дело, ан не вышло! Я чертовски горжусь тобой.

Крис начал говорить слова благодарности и буквально поперхнулся ими.

На улице дождь перестал на время, душный городской воздух был напоен влагой, как в августе. Крис остановил такси.

— Тебе куда, приятель?

Крис машинально назвал адрес и вновь погрузился в свои мысли, смотря в окошко на проплывающие мимо улицы большого города. Они были, несмотря на поздний час, полны жизни. Парочки прогуливались по широким тротуарам. Слышался смех, кто-то мчался куда-то. Влюбленные стояли обнявшись в тени между зданиями. Как на гобелене, подумал про себя Крис, на котором для него места нет.

Такси уже мчалось по шоссе, пересекающему Сентрал-Парк, когда Крис опомнился и крикнул водителю: «Куда ты везешь меня, черт побери?»

— Куда попросил: на Девяносто третью улицу, Вест-сайд, — ответил таксист. — Ты что, знаешь более короткий путь туда? Если знаешь, скажи. Только, насколько мне известно, лучшей дороги, чем через Парк, нет.

Девяносто третья улица, Вест-сайд, подумал Крис. Господи, да ведь это адрес Аликс Лэйн.

— Да не мог я...

Водитель резко затормозил и повернулся к нему. — Если ты передумал, приятель, и тебе хочется куда-то еще, то не темни, а просто скажи, куда.

Сзади раздавались нетерпеливые гудки других машин: уже начала образовываться пробка.

— Да, нет, все в порядке, — промямлил Крис в остолбенении. — Поехали дальше.

Но было далеко не все в порядке. Какой здесь, к черту, порядок? Он все еще недоумевал, каким ветром занесло его в этот квартал, когда его палец уже нажимал на кнопку над пластиковой табличкой с ее именем. Из крохотного окошечка переговорного устройства раздались шипение и треск. Он крикнул туда что-то маловразумительное, и входная дверь послушно открылась.

В лифте пахло пиццей, которую жильцы берут, очевидно, в соседнем ресторане на вынос, и дымом дорогой сигары. Кабина остановилась на четвертом этаже. Он вышел в узкий, плохо освещенный холл, стены которого совсем недавно покрыли свежей краской, отчего штукатурка, замазывающая трещины, еще больше бросалась в глаза.

Дверь в дальнем конце открылась. В дверном проеме, залитая сзади светом, идущим из ее квартиры стояла Аликс Лэйн. На ней были обрезанные джинсы, такие старые, что материя стала из синей почти белой, а также футболка с надписью, сообщающей, что ей ее велик по душе. В руках — тарелка с недоеденной пиццей.

Крис остановился прямо перед ней. — Надеюсь, это не ты куришь сигары?

— Что? — Она смотрела на него во все глаза, как люди в цирке смотрят на крохотную машину, из которой один за другим вылезают клоуны: первый, второй... десятый, одиннадцатый, двенадцатый... Она явно не верила своим глазам.

— Я имею в виду, — пояснил Крис, — ты одна или у тебя кто-то есть?

Сив Гуарда смотрел на отрубленную голову брата и думал, что, во имя самого Господа, могло здесь произойти? Он и Диана Минг стояли, нагнувшись, в беседке, увитой зеленью, стоящей за стеной живой изгороди вдоль задней стены церкви Святой Троицы в Нью-Ханаане. С ними — Харвей Блокер, детектив из местной полиции.

Блокер был кряжистый мужчина с воспаленными глазами. Грязно-светлые волосы с проседью, лихорадка в углу рта, которую он постоянно облизывал кончиком языка.

— Никогда ничего подобного не видал, — говорил он. — Голова здесь, в саду, а все остальное — в его ризнице. — Он крякнул, переминаясь с ноги на ногу. — Как вы сами увидите, имеются следы драки.

— И никто не видел, как кто-то входил в ризницу? — спросил Сив. В горле стоял ком, мешающий дышать, не то что говорить.

Блокер покачал головою.

— Мы очень многих опросили. Отец Доннелли знал, что ваш брат находится в ризнице. Он говорит, что ваш брат любил удалиться в одиночестве в ризницу после мессы. Поэтому он и не заподозрил ничего такого.

Сив заметил странные зазубрины на тканях шеи, где прошел режущий инструмент, отсекший голову Дому, и думал, что бы это значило.

— Но через час, — продолжал Блокер, — видя, что о. Гуарда все не выходит, он пошел в ризницу. Вот тогда он и обнаружил все, и вызвал нас.

Блокер провел их вокруг церкви и, через боковой вход, — в ризницу. Доменик лежал на правом боку. Странно и немного жутковато, подумал Сив, видеть тело без головы. Нет, это не мой брат, думал он. Не может быть, что это Дом.

— Ну и что вы обо всем этом думаете, детектив?

Блокер поскреб свой нос толстым указательным пальцем.

— Черт меня побери, если я знаю, кому мог помешать священник! Какая-то нелепица!

— Может, псих? — предположила Диана Минг.

Блокер пожал плечами.

— Не исключено. Разве разберешь теперь, кто нормальный, кто псих? — проворчал он, растирая ноги, затекшие от того, что он долго сидел на корточках, разглядывая отрубленную голову. — В любом случае, мы сделали все, что могли. И, сказать по правде, лейтенант, не думаю, что продвинемся хотя бы на шаг в расследовании этого дела. Оно явно нам не по зубам.

Сив стоял, наклонившись над обезглавленным телом, и внимательно рассматривал каждый его дюйм, как коллекционер изучал бы ценный экземпляр, попавший ему в руки. Что бы ни случилось в его жизни, но он знал, что этого момента ему никогда не забыть.

Блокер махнул рукой, подзывая представителей коронера, пришедших осмотреть труп.

— Теперь он всецело ваш, парни.

— Детектив, — обратился к нему Сив, — могу я побыть минутку наедине с братом?

— Естественно, — ответил Блокер, потянув себя за ухо. — Давайте-ка выйдем все отсюда, ребята, а?

Когда Сив остался в ризнице один, он осторожно извлек из заднего кармана брюк маленький несессер и раскрыл его. Там был набор крошечных инструментов, который он собирал многие годы, — инструменты его ремесла.

Он выбрал миниатюрный пинцет и полез им в правый внутренний карман брата. Стоящие люди не могли его видеть, но Сив, когда он нагнулся пониже, заметил этот беленький кончик записки. Пинцетиком он осторожно извлек бумажку и сунул себе в карман, не читая. Он уже собирался убрать несессер, когда вдруг заметил, что два пальца на правой руке согнуты неестественным образом. Кончиком пинцета потрогал их и увидел, что они сломаны — очевидно, одним сильным ударом.

Потом он заметил еще кое-что. Присмотрелся повнимательнее, и опять полез в несессер. На этот раз он извлек оттуда маленькую кисточку, похожую на те, с помощью которых женщины делают себе макияж. Аккуратно смахнул этой кисточкой что-то прилипшее к пальцам брата в маленький полиэтиленовый пакетик. После этого он убрал все к себе в карман, выпрямился и покинул ризницу.