Записки опального директора - Натан Гимельфарб

Иное положение было у нас. Объединение из года в год набирало силу и добивалось всё новых успехов. Головное и подчинённые предприятия строились, расширялись и реконструировались, на них внедрялась новая техника и технология. Возросшие экономические возможности позволили значительно улучшить материальные и жилищные условия работников. Были механизированы многие трудоёмкие операции, изменились санитарно-бытовые условия.

Ничего не указывало и на то, что директор объединения вскоре сломает себе шею. Более того, он в эти годы часто награждался правительственными наградами, Почётными грамотами Президиума Верховного Совета БССР и ему присуждались почётные звания. Ходила даже сплетня о том, что обком партии намерен представить его к присвоению звания Героя Социалистического Труда.

Всё это далеко не всем пришлось по вкусу. В ЦК КПБ поступила анонимная жалоба якобы от группы директоров и специалистов мясной промышленности о привилегированном положении Могилёвского ПО мясной промышленности и необъективном отношении Минмясомолпрома БССР к другим предприятиям республики. В ней приводились цифры выделенных объединению капвложений на промышленное и жилищное строительство, приобретение оборудования и транспортных средств. Указывалось о наличии единственного в республике профилактория, клуба на 600 мест, нескольких туристических автобусов и легковых автомобилей, высокой зарплате работников, о наградах и премиях его руководителям и о многом другом. Говорилось и о том, что на объединение работают республиканское и союзное министерства, которые создают ему лучшие условия, чем другим предприятиям.

Опровергнуть эти сведения было невозможно. Они неопровержимо подтверждали, что производственные фонды на предприятиях Могилёвского объединения росли в последние годы более высокими темпами, ему больше выделялось оборудования, транспортных средств и жилплощади, чем многим другим предприятиям республики. Верно было и то, что у нас был лучший административно-бытовой корпус, клуб, профилакторий и высокая зарплата.

Можно было, конечно, объяснить, что капвложения были выделены Могилёвскому и Кричевскому мясокомбинатам ещё до создания объединения, что оборудование и жильё приобретались за счёт фондов экономического стимулирования, которые создавались по результатам работы, что автобус, легковой автомобиль, музыкальные инструменты получены от ВДНХ в качестве премий за участие в экспозициях и выставках, что возможности более быстрого роста зарплаты создавались соответствующими темпами роста производительности труда. Поддавались объяснению и другие факты, приведенные в жалобе, но мы не стали это делать.

Мне и работникам головного предприятия было легче работать на одном предприятии и мы не имели ничего против возврата к прежней структуре управления. С точки зрения наших интересов работать по старому было удобнее и намного выгоднее.

В душе же я был абсолютно уверен в том, что новая структура создаёт лучшие условия для повышения эффективности производства и открывает большие возможности для повышения материальных и жилищно-бытовых условий работников. Укрупнение предприятий позволяет увеличивать объёмы производства при меньших удельных затратах на выпуск продукции, сокращает расходы на содержание административно-управленческого персонала, способствует внедрению новой техники и прогрессивной технологии. Все эти и многие другие преимущества работы в условиях объединения нашли своё подтверждение на примере успешной работы нашей фирмы в Белоруссии и многих других производственных объединений в мясной промышленности других республик. Ко времени возврата мясной отрасли к старой системе управления в нашей республике, в Российской федерации и на Украине завершался перевод всех предприятий на новую систему управления.

Против ликвидации объединения выступили руководители и общественные организации Бобруйского и Кричевского мясокомбината. Могилёвский обком партии и облисполком настаивали на сохранении оправдавшей себя структуры управления, но в ЦК КПБ придерживались другого мнения.

Не знаю сыграла ли эта жалоба важную роль в принятом вскоре решении о ликвидации производственных объединений в мясной промышленности Белоруссии и передаче предприятий в непосредственное подчинение министерству. Скорее всего нет. Думаю, что на это были другие более веские причины, в числе которых был провал работы в Бресте, нежелание руководителей других предприятий последовать нашему примеру, а главное юдофобские настроения некоторых влиятельных лиц в ЦК и Правительстве, которым пришлось не по вкусу столь быстрое восхождение еврея-руководителя.

103

Служебная карьера у наших сыновей складывалась неудачно. Ни Вовочке на автомобильном заводе, ни Мишеньке в управлении “Промналадка”, несмотря на их большие старания, ничего хорошего на горизонте не просматривалось. Они продолжали получать всё ту же нищенскую зарплату инженера - 130 рублей в месяц, что обеспечивало только скромное питание и оплату недорогого общежития.

В конце 1972-го года мы помогли им сделать взнос в жилищный кооператив и зимой следующего года они поселились в однокомнатной квартире в районе автозавода. От нашей денежной помощи, покупок одежды и обуви они отказывались, утверждая, что пришла пора жить самостоятельно. Мы могли только делать подарки ко дню рождения и этим пользовались, чтобы купить им приличный костюм или пару добротной обуви.

Верочка училась усердно и была в институте почти круглой отличницей. Никак не могла только усвоить партийную терминологию и не очень почитала наших вождей. Ссылаясь, к примеру, на цитаты из произведений тогдашнего Генсека, называла его просто Брежневым, вместо положенного “товарищ Леонид Ильич Брежнев” и этого, плюс её еврейская фамилия, было достаточно для снижения ей оценки по истории КПСС или экономической географии. Только по этой причине она получила “хорошо”, а не “отлично” на государственном экзамене по политической экономии и лишилась диплома “с отличием”.

Её подружка Ирина, тоже очень способная девушка, с которой она жила в одной комнате и училась в одной группе, таких ошибок не допускала. Она была все годы круглой отличницей, даже Ленинской стипендиаткой. Получила она и красный диплом, которого не удостоили нашу Верочку. Правда, Ирочке и фамилия не мешала. Она была чистокровной белоруской и гордо носила свою девичью фамилию Зуськова даже после того, что вышла замуж за еврея.

Жили они с Верочкой очень дружно. Вместе питались, занимались и не было между ними никаких секретов. Ирочка была маленького роста, не очень смазливой на личико, но во всём аккуратной, скромной и большой умницей. Родом она была из местечка Ляховичи, что недалеко от Баранович, где её отец много лет работал директором средней школы. Мать её умерла от рака, когда Ирочка была ещё на первом курсе. Может быть поэтому она всем, в том числе и своими интимными секретами, чистосердечно делилась со своей подружкой.