Антология ивритской литературы. Еврейская литература XIX-XX веков в русских переводах - Натан Альтерман

подробным предложением и садимся за переговоры, как все люди, а уж потом можно начинать думать о как бы переночевать. Идите-ка домой! Учитесь! Подумайте! Будет у вас предложение — приходите с предложением. (Цингербай направляется к выходу, возвращается и садится рядом с ней.) Я понимаю так, что у вас есть предложение. Какое предложение?

Цингербай. Я предлагаю… просто… себя.

Берло. Простите?

Цингербай. Себя. Себя. Я предлагаю вам себя.

Берло. Себя и…

Цингербай. И…?

Берло. Сколько?

Цингербай. Много. Много, много любви.

Берло. А кроме любви?

Цингербай. Обожание.

Берло. Вы насмехаетесь надо мной, или что?

Цингербай. Насмехаюсь? Я падаю перед вами на колени, горю в мучениях, отдаю вам все — это насмешка?

Берло. Все? Вы отдаете мне все?

Цингербай. Все.

Берло. Все-все?

Цингербай. Все-все-все. Все.

Берло. И все, что у вас есть?

Цингербай. А что такого у меня есть?

Берло. У вас ничего нет?

Цингербай. Любовь. У меня большая любовь.

Берло. И…?

Цингербай. Обожание.

Берло. До свидания и спокойной ночи.

Цингербай. Нет! Еще нет! Я знаю, что мне нечего вам предложить, кроме себя, а я сам — это несерьезное предложение.

Берло. Это вообще не предложение.

Цингербай. Я знаю. И все-таки, недавно там, в аптеке, я думал, что вы проявили некоторый интерес…

Берло. Вы показались мне порядочным человеком.

Цингербай. Я и вправду порядочный.

Берло. Потому я и говорю: для обсуждения порядочного предложения, от которого вы, при всей своей порядочности, увильнули, я готова сесть за стол; но предложение, которое включает только вас — с любовью, без любви, — тут нечего и обсуждать.

Цингербай. Я понимаю.

Берло. И простите, что я снова делаю вам замечание, но, право, стоит пойти наконец и бросить презерватив в унитаз, пока он не соскользнул мне на ковер.

Цингербай. Не следовало мне натягивать его. Зря истратил пачку.

Берло. Завтра купите новую.

Цингербай. В пачке остались еще две штуки.

Берло. На завтра не хватит.

Цингербай. Не хватит? Двух штук? На один вечер?

Берло (с многообещающей улыбкой). Такой мужчина, как вы — и еще опрашиваете?

Цингербай (довольный). Пожалуй, вы правы. В особенно бурный вечер…

Берло. Бурный — не то слово.

Цингербай (подскакивает от радости). А может, в сущности, стоит родиться, хорошо родиться…

Берло. Ну вот и соскользнул на ковер! А ведь я же предупреждала!

Цингербай (поднимает презерватив с ковра). Простите.

Берло. Простите! Пачкают мне ковер и говорят «простите»!

Цингербай (про себя). Она просто великолепна! Держится великолепно, мебель содержит великолепно, а какой темперамент!

Берло. Что вы держите его за кончик, как селедку? В унитаз его, живее!

Цингербай. Завтра в девять?

Берло. В девять, и ни минутой позднее.

Цингербай. Какая вы точная, прямо чудо.

Берло. И с предложением в руках. (Цингербай уходит. Про себя.) Вот так. Любовь — обожание, обожание — любовь, а о шестидесяти тысячах — ни слова.

<…>

Картина пятая

Ночь. Квартира Берло. Берло. Входит Спроль.

Берло. Я надеюсь, что у вас есть основательная причина приходить к даме в полночь без приглашения.

Спроль. Десять тысяч причин из австралийской резины высшего качества и одна причина из плоти и крови.

Берло.