Тайпан - Джеймс Клавелл

Брок спустился вниз, и Пенниуорт вместе с остальными вахтенными офицерами и матросами вздохнул, проводив его взглядом.

– Он постарел со вчерашнего дня, – покачал головой Пенниуорт. – И выглядит так, словно умирает, стоя на ногах.

При свете хмурого утра Струан осматривал грубо сколоченные ставни второго этажа. Он спустился вниз, на первый этаж, и проверил там остальные окна. Взглянул на барометр: 29,8 дюйма, и не падает.

– Черт побери! – вырвалось у него, и громкое эхо его голоса запрыгало по всему зданию. – Либо начинай падать, либо прекращай этот растреклятый потоп и давай покончим со всем этим.

– Что там, тайпан? – крикнула Мэй-мэй с лестничной площадки наверху. Она выглядела миниатюрной и очаровательной.

– Ничего, девочка. Возвращайся в кровать.

Мэй-мэй слушала шум дождя и жалела, что она не в Макао, где перестук дождевых капель по крыше звучал так приятно.

– Этот дождь мне не нравится, – сказала она. – Надеюсь, с нашими детьми все хорошо. Я очень скучаю по ним.

– Да. Возвращайся в постель, будь умницей. Я выйду ненадолго.

Она весело помахала ему рукой:

– Смотри, будь осторожен.

Струан надел морской сюртук из толстой плотной ткани и вышел.

Теперь дождь падал косо. Он не усилился за последний час. Скорее даже, подумал Струан, он как будто стихает понемногу. Тучи висели совсем низко. Струан посмотрел на «Китайское облако». С моим красавцем все в порядке, удовлетворенно отметил он про себя.

Струан вернулся в факторию и еще раз взглянул на барометр. Никаких перемен.

Он как можно плотнее позавтракал и приготовился выйти снова.

– Туда! Сюда! Почему ты такой нетерпеливый? Куда ты теперь идешь, хейа? – спросила Мэй-мэй.

– К начальнику гавани. Хочу убедиться, что у Кулума все хорошо. Ни в коем случае не выходи из здания и не открывай ни окон, ни дверей. Это приказ! Главная ты там госпожа тайтай или не главная госпожа тайтай.

– Да, муж мой. – Мэй-мэй поцеловала его.

Куинс-роуд превратилась в грязное месиво и была почти пуста. Но ветер и дождь взбодрили его: это было лучше, чем сидеть взаперти в фактории. Все равно что весна на северо-востоке Англии, подумал он, хотя нет, там, пожалуй, дождит посильнее.

Он вошел в контору начальника гавани и стряхнул с себя дождевые капли.

Глессинг встал из-за своего рабочего стола:

– Доброе утро. Странный какой-то шторм, вам не кажется? Чашку чая? – Он показал рукой на кресло. – Вы, наверное, ищете Кулума и миссис Струан. Они ушли к утренней службе.

– А?

– Вернутся с минуты на минуту. Сегодня воскресенье.

– О, я совсем забыл.

Глессинг налил чая из огромного чайника, который поставил потом на жаровню. Большая комната была завалена рулонами карт. Сквозь потолок, сложенный из тяжелых бревен, поднималась мачта, рядом с ней был устроен люк. Сигнальные флажки лежали ровными стопками, мушкеты стояли в козлах, и вся комната выглядела чистой и аккуратной.

– Что вы думаете об этом шторме?

– Если это тайфун, то мы стоим прямо на его пути. Это единственный ответ. Если ветер не упадет или не переменится, значит его центр – или, как говорят, глаз бури – пройдет прямо через нас.

– Да поможет нам Бог, если вы правы!

– Да уж.

– Однажды я попал в тайфун, недалеко от Формозы. Никогда бы не хотел вновь очутиться в таком море, а ведь мы были далеко от глаза бури. Если такая штука вообще существует.

Порыв тяжелого от дождя ветра загремел штормовыми ставнями. Они посмотрели на указатель направления. Он все так же показывал на север.

Глессинг поставил свою чашку на стол:

– Я в долгу перед вами, мистер Струан. Позавчера я получил от Мэри письмо. Она рассказала мне, как вы были добры к ней – вы и Кулум. Особенно вы. Судя по письму, ей уже гораздо лучше.

– Я навестил ее перед самым отъездом. Она действительно выглядит сейчас в десять раз лучше, чем когда я увидел ее в первый день.

– Она пишет, что ее отпустят через два месяца. И что вы сказали паписту, будто возьмете на себя ответственность за нее. Это, разумеется, теперь моя обязанность.

– Как вам угодно. Это была всего лишь формальность. – Струан спросил себя, как поступит Глессинг, когда узнает правду о Мэри. А он ее обязательно узнает. Как только Мэй-мэй может думать иначе?

– Врач сказал, что с ней случилось?

– Желудочное расстройство.

– Вот и она так написала. Еще раз – спасибо. – Глессинг передвинул карту, разложенную на столе, и смахнул с полированного тика лужицу пролитого чая. – Кулум как-то рассказал мне, что мальчишкой вы служили в Королевском флоте. У Трафальгара. Надеюсь, вы извините мое любопытство, но мой отец тоже имел честь участвовать в этом сражении. Я спрашивал себя, на каком вы служили корабле. Он был флаг-адъютантом при адмирале лорде Коллингвуде на…

– На «Ройял Соверейне», – договорил за него Струан. – Да. Я был на борту.

– Клянусь Юпитером! – только и смог произнести Глессинг.

Струан нарочно держал это в секрете от Глессинга, всегда зная, что на руках у него есть лишний туз на случай, если ему понадобится перетянуть капитана на свою сторону.

– Да. Конечно, я не помню вашего отца. Я-то был всего лишь «пороховой мартышкой» и к тому же перепугался до безумия. Но адмирал там был, и я служил на «Ройял Соверейне».

– Клянусь Юпитером, – повторил Глессинг. Однажды, еще мальчиком, он видел этот стодесятипушечный линейный корабль на Спитхедском рейде.

– Корабельная команда из восьмисот тридцати шести человек и будущий тайпан Благородного Дома. Неудивительно, что мы победили, клянусь Богом!

– Благодарю вас, – сказал Струан. – Только я имел к сражению мало отношения.

– Клянусь честью, тайпан, – вы позволите вас так называть? – я думаю, это замечательно. Я очень рад. В самом деле. Честное слово! Раньше я ненавидел вас всей душой, как вы знаете. Теперь уже нет. Я по-прежнему считаю, что принял верное решение в сражении у Чуаньби, но сейчас я понимаю, что этот проклятый тупоголовый недоносок Лонгстафф, чтобы его разорвало, был прав, когда сказал, что, окажись я на вашем месте, а вы – на моем, наше отношение к этому не изменилось бы.

– За что это вы так взъелись на Лонгстаффа?

Лицо Глессинга сразу утратило мягкость.

– Этот чертов ублюдок набрался наглости вмешиваться в дела Королевского флота! Он предложил адмиралу отослать меня домой! Благодарение Богу, адмирал сам офицер Королевского флота, а этого мерзавца выкинули к чертям! И раз уж мы заговорили об идиотах – я уверен, вы читали вчерашнюю газету. Это безмозглое ничтожество Каннингтон! Как он смеет утверждать, что Гонконг – лишь Богом забытая скала, на которой всех домов раз-два и обчелся? Абсолютный нахал, черт бы его побрал! Лучшая гавань на свете! Как он смеет утверждать, что мы ничего не понимаем в морском деле?

Струан вспомнил первый день – Господи, неужели это было всего шесть с небольшим месяцев назад? – и понял, что не ошибся тогда.

Глессинг может пойти ко дну вместе с Гонконгом, но не отступится и будет драться насмерть, чтобы защитить свой Глессинг-Пойнт.

– Может быть, новый посланник Уэйлен согласится с Каннингтоном?

– Нет, если это хоть в чем-то будет зависеть от меня. Или от адмирала. Его едва удар не хватил, когда он узнал об этом. Оно и понятно. Вы посмотрите на наш флот. Ему тут так уютно и спокойно, как в Портсмутской гавани. Где бы, спрашивается, мы были без Гонконга в день вроде сегодняшнего? Господь милостивый! Да я был бы напуган до смерти, стой я сейчас на якоре в Макао. Без Гонконга нам не обойтись, тут и говорить нечего. Даже этот идиот генерал в кои-то веки прозрел и абсолютно с нами согласен. – И Глессинг продолжал громогласно возмущаться, проклиная Каннингтона и Лонгстаффа, к большому удовольствию Струана.

Дверь распахнулась, и влажный ветер зашелестел картами. Вошли Кулум и Тесс. Несмотря на непогоду, настроение у юной четы было прекрасное.

– Привет, тайпан, – сказал Кулум, увидев отца. – Нельзя ли нам чая, Глессинг, старина? Мы вознесли молитву в твою честь!

– Спасибо. – Глессинг показал на чугунный чайник, стоявший на жаровне. – Наливайте сами.

Тесс сделала книксен Струану и сняла насквозь промокший плащ.

– Доброе утро, тайпан.

– Вы сегодня очаровательны, миссис Струан, – сказал он.

Она вспыхнула и, отвернувшись, занялась разливанием чая.

– Вид у вас обоих как будто счастливый, – заметил Струан.

– Так и есть, – ответил Кулум. – Мы принесли нашу благодарность Господу. И за то, что он послал новый ветер, тоже.

– Ты не хочешь передумать, парень? Перейти в резиденцию?

– Нет, спасибо. Здесь мы в безопасности.

Струан обратил внимание на маленькую серебряную коробочку, богато украшенную драгоценными камнями, которая позвякивала на цепочке для часов у пояса Кулума.