Тайпан - Джеймс Клавелл

– Это страх, – ответил Струан.

Они помогли Горацио снять мокрый сюртук. Его лицо теперь было грязно-серым, он почти совсем обессилел от рвоты. Струан и Монсей, поддерживая Горацио с обеих сторон, практически внесли его вверх по лестнице и положили на диван в западном крыле, в комнатах, когда-то принадлежавших Роббу.

Струан подошел к буфету и налил всем бренди. Монсей дрожащей рукой принял бокал и тут же осушил его. Струан налил ему еще.

– Спасибо.

– Дайте немного Горацио, – сказал Струан. – Я вернусь через минуту.

Он прошел по коридору до лестничной площадки и проследовал дальше в восточное крыло. Его комнаты занимали южную сторону на этом этаже.

Мэй-мэй, Иньси, А Сам и Лим Динь играли в маджонг на маленьком столике в просторной гостиной. Комнату освещали фонари, язычки пламени весело подрагивали.

– Хэллоу, тайпан, – приветствовала его Мэй-мэй. Она взяла следующую костяшку из бамбука и слоновой кости и с проклятием шлепнула ею о стол. – О, вонючий день, тайпан! – посетовала она. – Мой йосс уж-жасно плохой. Я не выиграла ни одной игры. Мы играем уже столько часов, я потеряла четыре сотни наличными. О горе, горе, горе! Я рада тебя видеть, все равно.

Дождь забарабанил в ставни, ветер усиливался.

– Проклятый шум! Ты можешь одолжить мне немного таэлей? Я в бедности!

– Я вычту их из твоего содержания. Играй дальше, девочка. – Струан усмехнулся. – У нас гости внизу и по всему дому, поэтому никуда не выходи.

– Зачем выходить?

Он вернулся в комнаты Робба.

Монсей понемногу приходил в себя. Он снял мокрую одежду и завернулся в одеяло. Горацио беспокойно спал.

– Бог спас нас в этот раз, тайпан.

– За каким дьяволом вам понадобилось покидать Макао? Сами зовете беду. Вы должны были видеть, какая погода на море.

– Официальное поручение, тайпан, – саркастически усмехнулся Монсей. – Его имперское превосходительство Уэйлен прибыл с фрегатом вчера вечером. Он отрядил меня на Гонконг с официальной депешей для экс-посланника. В эту погоду, если угодно! Как будто день или два имеют какое-то значение! У меня не хватило духу сообщить ему, что «большая новость» уже давно появилась в газете.

– Что он собой представляет?

– Я бы сказал, поладить с ним будет нелегко. Он прибыл в Макао около полуночи на борту фрегата, без всякого уведомления. Через четыре минуты я был вызван к нему. Он предъявил свои полномочия, дал мне прочитать депешу министра иностранных дел – она, кстати, дословно совпадает со статьей Скиннера, и как только этим чертовым газетчикам удается раньше всех знакомиться с секретными документами? – и приказал отплыть с рассветом, чтобы немедленно вручить депешу Лонгстаффу. Сказал, что прибудет на Гонконг следом за мной и что Лонгстафф должен покинуть Азию безотлагательно. Что я должен увидеться с адмиралом и генералом и передать им, чтобы они подготовили все для немедленного отплытия на север. – Монсей с размаху плюхнулся в кресло. – Ирландец. Что еще я могу добавить?

– А почему он не явился прямо сюда?

– Нельзя же иметь здесь двух полномочных посланников одновременно – это против правил, мистер Струан. Благодарение Богу, существует еще такая вещь, как протокол. Я должен сразу же сменить Лонгстаффа на его посту. Как только он покинет гавань, я смогу проинформировать его превосходительство. Тогда и он прибудет.

Порыв ветра ударил в ставни, и они загремели.

– Черт бы побрал этого человека! Он едва не прикончил меня. С таким посланником в Азии поднимется большой шум. Первое, что он сказал, было: «Насколько это касается меня, ваша чертова скала может идти ко дну». Нет, честное слово! Если не возражаете, я вздремну несколько минут. Что-то я не в себе.

Горацио застонал, и его опять вырвало.

– Дайте ему еще бренди, – сказал Струан. – В соседней комнате вы найдете кровать.

Он спустился вниз посмотреть, как устроилась команда лорчи. Матросы уже успели разыскать съестное и выпивку. Те, кто не пил и не ел, спали или пытались заснуть.

Барометр показывал 29,1 дюйма и продолжал падать.

– Господи, да ведь это получается больше чем три десятых дюйма в час, – заметил юный лейтенант. Он был высокого роста, светловолосый. – О, кстати, мистер Струан, я лейтенант Королевского флота Вассерли-Смит. – (Струан пожал протянутую руку.) – Спасибо за то, что приютили нас.

Окно в северной стене распахнулось, и в холл ворвался ветер с дождем. Три матроса захлопнули раму и снова заперли ставни.

– Думаю, мне следует взглянуть на свой корабль, – сказал лейтенант.

– Тогда вам лучше смотреть отсюда. – Струан провел его по коридору к окну, которое было закрыто тяжелыми ставнями, но находилось с подветренной стороны северного ветра. Он осторожно открыл его и выглянул наружу.

Он увидел «Китайское облако» и «Отдыхающее облако», спокойно покачивающиеся на волнах. Лорча лейтенанта поднималась и опускалась, скрипя и скрежеща бортом о сваи, а на востоке горизонт уже исчез. Непроглядная черная мгла. И эта мгла надвигалась на них.

– С вашим кораблем все в порядке, лейтенант, в большей безопасности он уже не будет.

– Да. – Молодой офицер бросил последний испуганный взгляд на восточную часть неба и запер ставни. – Это мое первое судно. Я в этих водах всего несколько месяцев. Что происходит при тайфуне?

– Из шторма на тебя налетает Большой Ветер.

– А что это такое?

– Порывы. Шквалы. Иногда его еще называют Ветер Дьявола.

Первый Большой Ветер промчался по гавани час спустя и обрушился на «Отдыхающее облако». Якорные канаты с громким треском лопнули, и судно, беспомощное в кромешной тьме, стало сносить. Маусс, сидя в одной из кают, поднял глаза от Библии и возблагодарил Бога за все милости Его и за Хун Хсу Чуня. Новый шквал опрокинул «Отдыхающее облако», Маусса швырнуло на перегородку, и он потерял сознание. Ветер гнал корабль, почти лежавший на боку, к берегу. На его пути стояла «Бостонская принцесса» Купера – Тиллмана. Два корабля яростно столкнулись, бушприт «Отдыхающего облака» врезался в надводную часть американского судна, оттолкнув его и повредив обшивку, потом плавучий склад Струана развернулся кормой к берегу и понесся дальше. Буря бросила эту громадину на деревню сампанов, потопив десятки крошечных лодочек, и с размаху вынесла на берег. Сотни китайцев утонули, а те, чьи сампаны пока уцелели, сбились в дрожащие кучки под навесами из бамбука. Но следующий Большой Ветер унес эти жалкие перекрытия и с ними много семей.

На «Бостонской принцессе» Джефф Купер с трудом оторвался от пола главной каюты и помог подняться Шевон. Шторм набирал силу, обрушивая на корабль шквал за шквалом, но его якорные канаты выдерживали натиск.

– Ты в порядке? – прокричал Купер, перекрывая рев урагана.

– Кажется, да. О Боже, помоги нам!

– Оставайся здесь! – Купер открыл дверь каюты и стал пробираться через окружавший его кавардак к палубе. Но ветер и горизонтально летящий дождь прогнали его вниз. Он спустился на три палубы и прошел по коридору в трюм. Подняв над головой фонарь, он огляделся. Там, куда ударил бушприт «Отдыхающего облака», шпангоуты треснули, и швы начали расходиться. Купер вернулся к Шевон.

– Все в порядке, – солгал он. – Только бы канаты выдержали.

Большой Ветер промчался по Глессинг-Пойнт, переломил флагшток и, словно копье, швырнул его в здание, где помещалась контора начальника гавани.

Флагшток пробил гранитную стену и оторвал Глессингу руку у локтя. Он пронзил все строение насквозь и замер в противоположной стене, отшвырнув Кулума в сторону и забросав Тесс обломками кирпича, щепками и горячими углями из жаровни.

Дождь и ветер с воем ворвались в разбитые стены, и платье Тесс вспыхнуло. Кулум с трудом поднялся на ноги и начал колотить по горящей материи голыми руками.

Потушив огонь, он сжал Тесс в объятиях. Она была без чувств. Ее лицо побелело, волосы были опалены с одного края. Он сорвал с нее платье и внимательно осмотрел. Спину покрывали ожоги.

В его сознание вдруг ворвался дикий крик. Повернув голову, он увидел Глессинга: кровь хлестала у него из культи. А у другой стены он увидел оторванную руку. Кулум поднялся, но не смог двинуться с места.

– Ну же, сделай что-нибудь, Кулум! – закричал он себе, перекрывая вой ветра.

Мышцы подчинились ему, он схватил обрывок сигнального фала, перетянул руку Глессинга выше локтя и остановил кровотечение. Потом попытался решить, что ему делать дальше, и тут вспомнил, что делал его отец, когда ранили Сергеева.

– Очисти рану, – сказал он вслух. – Вот что ты должен сделать. Очисти, а потом прижги ее.

Он нашел чайник. В нем еще оставалась вода, поэтому он сразу опустился на колени рядом с Глессингом и начал промывать кровавый обрубок.