Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

Д'Арко признал свою причастность к десяти убийствам и, по его словам, «целому ряду преступлений»: махинациям, азартным играм, вымогательствам, трудовому рэкету, подделкам, поджогам, угонам и поджогам компаний, которые отказывались платить за защиту. На одном из последних заседаний суда, подводя итог своей метаморфозе, Д'Арко сказал судье: «Физически я тот же человек, но не тот же». Прокуроры похвалили его за сотрудничество, подчеркнув, что он порвал с Козой Ностра, хотя никаких обвинений против него не выдвигалось. Федеральный судья согласился с оценкой правительства по пункту 5K1.1, и Д'Арко вместе со своими ближайшими родственниками исчез в Программе защиты свидетелей. Он не отсидел в тюрьме ни одного дня.

В Толстого Пита Чиодо стреляли двенадцать раз, он был частично парализован и прикован к инвалидному креслу, но выжил, чтобы дать показания и помочь осудить Вика Амузо, своего бывшего босса, и еще нескольких мафиози Луккезе. Если бы дело Кассо дошло до суда, Чиодо выступал бы в качестве главного свидетеля обвинения. Признав себя виновным, Толстый Пит признался в участии в пяти убийствах и многочисленных вымогательствах. Он также был включен в Программу защиты свидетелей, получил новую личность и избежал тюремного заключения.

Тумак Аккеттуро стал самым эффективным оружием обвинения в расколе ньюджерсийской ветви семьи Луккезе, которую он взращивал и возглавлял на протяжении более чем двух десятилетий. Его значение усиливалось тем, что он стал первым мафиози в штате, который дезертировал, принеся с собой кладезь знаний о Коза Ностра. Он раскрыл информацию об убийствах, проникновении в профсоюзы и предприятия, ростовщичестве и фальсификации присяжных, предоставив прокурорам штата и федеральным прокурорам схему для массовых обвинений. Мафиози, замешанные в делах Аккеттуро, не знали, что он вряд ли выступил бы в суде против них. Прокуроры не хотели использовать его в качестве свидетеля из-за его фальшивого заявления о «пресенильном слабоумии» в 80-х годах, чтобы выкрутиться из обвинения в заговоре против рэкетиров во Флориде. Ни один суд присяжных по делу о мафии не вынес бы обвинительный вердикт, если бы главный свидетель обвинения имел судимость за психическую нестабильность. Но одна лишь угроза, что он может дать показания, сработала на правительство. Дюжина его бывших солдат, столкнувшись с огромным количеством документальных доказательств, которые помог собрать Аккеттуро, капитулировали и пошли на сделку о признании вины вместо того, чтобы рисковать судебным процессом и пожизненным заключением.

Как и все перебежчики, Аккеттуро считал, что имеет право на «пропуск» — освобождение от тюремного срока через условный приговор или испытательный срок по обвинению в рэкете в штате. Следователи из офиса генерального прокурора Нью-Джерси, признав, что помощь Тумака парализовала деятельность семьи Луккезе в штате, рекомендовали значительно сократить максимальный шестидесятилетний срок, который ему грозил. На вынесении приговора в декабре 1994 года адвокат Аккеттуро Роберт Г. Стивенс подчеркнул, что у Аккеттуро было «уникальное ненасильственное прошлое» для лидера мафии и что, как выдающийся перебежчик, его жизнь будет под угрозой, если он окажется в тюрьме.

Судья штата Мануэль Х. Гринберг рассматривал дело Аккеттуро в менее оптимистичном свете. Назначив максимальный срок в двадцать лет и штраф в 400 000 долларов, Гринберг сослался на его обширное уголовное прошлое и счел, что он «больше, чем просто зритель в операциях безжалостной, жестокой организации». Чтобы защитить Аккеттуро от мести мафии в тюрьме Нью-Джерси, где его легко могли бы узнать, штат организовал ему отбывание срока в пенитенциарном учреждении штата Северная Каролина.

В конечном итоге спасти Аккеттуро помог офис генерального прокурора Нью-Джерси. Во внутреннем отчете, подготовленном в июле 1997 года следователями управления по борьбе с организованной преступностью, его похвалили за то, что он раскрыл огромное количество разведывательной информации о мафии в Нью-Джерси, Нью-Йорке и Флориде, которую невозможно было бы получить другими способами. В декабре 2002 года срок его заключения был сокращен до отбытия наказания, и он был освобожден без всяких условий после девяти лет и двух месяцев заключения — менее половины максимального срока. 63-летний Аккеттуро остался на Юге, вдали от своего прошлого гангстерского ареала в Нью-Джерси. После того как он признался, что всю жизнь занимался организованной преступностью, девять лет были умеренным наказанием.

В начале 1987 года Витторио Вик Амузо и Энтони Гаспайп Кассо унаследовали и возглавили жестко дисциплинированную мафиозную боргату — одну из самых богатых преступных семей страны. Хотя старая иерархия Дакса Коралло была ликвидирована, ФБР и государственные агентства рылись в поисках зацепок и обрывков улик, чтобы выйти на хозяев нового режима. Представители правоохранительных органов знали, что Амузо и Кассо контролируют ситуацию, но ни лидеры, ни фундаментальная структура семьи не подвергались непосредственной опасности юридического нападения. Пять лет спустя банда Луккезе была разгромлена: более шестидесяти человек — около половины ее членов — были заключены в тюрьму, убиты или «перевербованы».

Следователи мафии связывают кораблекрушение «Луккезе» в основном с непрекращающимися интригами Кассо, который пытался добиться верховной власти и богатства для себя. Корону босса носил Амузо, но Кассо был стратегом, стоявшим за хаосом, разделившим боргату. Судебные показания, допросы ФБР и острые наблюдения отступников Луккезе выставляют Кассо в роли архиманипулятора, управляющего податливым Амузо. «Гаспайп был более опасен, чем Амузо, и более ответственен за тот хаос, который, к счастью для нас, разрушил семью», — заключил Грегори О'Коннелл, который вместе с Чарльзом Роузом вел дела Кассо, Амузо и других крупных гангстеров Луккезе. Знания о дьявольском послужном списке Кассо — в основном полученные из его признаний — побудили обоих обвинителей придумать для него личное кодовое имя: «Люцифер». «У него был безграничный энтузиазм в отношении заговоров и убийств, — заметил О'Коннелл. — Я преследовал наркоторговцев, главарей организованной преступности и террористов, и единственным, кого я боялся, кто был достаточно умен и мстителен, чтобы выйти из тюрьмы и прийти за мной, был Гаспайп». (После поимки Кассо и его согласия признать вину и пойти на сотрудничество, Роуз и О'Коннелл покинули прокуратуру США, чтобы заняться отложенной частной практикой. Роуз умер от опухоли мозга в 1998 году в возрасте пятидесяти одного года).

Из всех ветеранов Луккезе, которых Кассо привел в объятия правительства, Тумак Аккеттуро, вероятно, страдал больше всех. Его тридцатипятилетний путь от подмастерья с зарплатой в 75 долларов в неделю до самых высоких ступеней в преступной семье и его окончательное дезертирство отражают современную историю американской мафии. В интервью, взятом в тюрьме в Ньютоне, штат Нью-Джерси, вскоре после своего обращения, Аккеттуро был рапсодом, с ностальгией вспоминая годы своей славы под благосклонным управлением Дакса Коралло. Он мифологизировал Козу Ностру в том виде, в каком она функционировала с 1960-х