Kurohibi. Черные дни - Gabriel

class="p">После трапезы чуть покрасневшая Рицко достала из пакета термос с чаем, и они в полной тишине насладились горячим ароматным напитком. Синдзи непрерывно следил за женщиной, украдкой опуская взгляд то на ее грудь, которая ритмично поднималась под неровным дыханием, то на облаченные в полупрозрачные колготки бедра, что из-за постоянной смены положения ног терлись друг о дружку с легким шуршанием ткани. Вообще, женщина вела себя немного дергано, постоянно то бросая беглый взгляд на Синдзи, то теребя плечами и перемещая пластиковый стаканчик из руки в руку, хотя не выказывая какого-то видимого волнения, скорее, нервно чего-то ожидая. Однако Синдзи продолжал молчать, наслаждаясь неловкой тишиной и спутанным состоянием Акаги, которая, несмотря на всю свою зажатость, все-таки не спешила покидать комнату.

Спустя продолжительный отрезок времени, полный неловкого безмолвия, женщина, наконец, сдалась.

— Да уж, Синдзи, умеешь ты заставить нервничать, — как-то обреченно выдохнула она и смахнула с глаз забившуюся челку.

Тот невинно поднял брови, сам не понимая, что имеет в виду Рицко.

— Входя сюда, я дала себе твердое обещание не доводить дело до постели и пресечь любую твою попытку домогательства, — неуверенно продолжила она. — Знаешь, в прошлый раз мне было действительно больно, и я решила прекратить это безумие. Однако, встретив тебя, вместо озабоченного и ненасытного подростка увидела побитого слабого мальчика, о котором в последнюю очередь можно подумать, что он изнасиловал почти всех своих подруг. Сначала я не поверила твоим словам об одиночестве, о том, что ты действительно не знаешь, что делать, но я, проклиная все на свете, все же решила тебе поверить. И вот я пришла, но ты все равно не дал ни одного намека на свое развращение, отделавшись нелепым и откровенно детским флиртом. Признаюсь, это привело меня в замешательство, потому что я уже не пыталась держать дистанцию и вести себя с тобой прохладно, позволяя даже приблизиться и сесть рядом, но ты все равно оставался в рамках дозволенного, играясь больше, кхм, приятными словами, чем намеками.

Рицко вдруг резко развернулась в его сторону и внимательно впилась глазами.

— Синдзи, ты, вообще, в порядке?

— А… — от неожиданности он опешил и невольно отвел лицо в сторону. — Да, вроде…

— Я имею в виду, может, тебе что отбили там и ты стесняешься признаться?

— А?! Что за чушь?! — сам того не ожидая, вспылил Синдзи. — Доктор, у вас мысли не в ту сторону повернуты.

— Понятно… — Рицко вдруг тепло улыбнулась и сбросила свой растерянный взгляд. — Вот теперь я узнаю тебя прежнего. А то все это время ты был таким шелковым и правильным, что я уже начала тревожиться.

— Ну, знаете… — от негодования Синдзи не знал, как на это можно ответить.

Но женщина молча похлопала ладонью по его руке, с засиявшим весельем на лице одарив его трогательным взглядом, робко сделала короткое движение телом в его сторону, а затем, собравшись с силами, прильнула к нему боком и подарила нежный чуткий поцелуй. Тут же Синдзи опутал букет ароматов, среди которых был и сигаретный дым, и сладкий запах фруктов, и кофе, и даже нечто, напоминающее масло или крем, локоть его левой руки уткнулся в плотную окружность женской груди, спрятанной под чашечкой лифчика, а ладонь так и осталась придавленной к кушетке под ее весом. Рицко не стала переходить к глубокому поцелую, просто оставив на несколько секунд свои губы прижатыми к его и пощекотав щеку своим учащенным дыханием, а затем нехотя отодвинулась назад и, пряча неловкость за блеском жаждущих глаз, произнесла:

— Ну что, будем продолжать?

Чувствуя, как сильно заколотилось сердце в его груди от страстного и проникновенного взгляда женщины, тот раскрыл рот, подбирая слова, и медленно выдавил:

— Вы… серьезно хотите? Даже после всего, что я сделал?

— Ты уже научил меня, что если это неизбежно — это неизбежно. — Ее золотистые локоны словно засияли на фоне порозовевшей кожи. — Я честно пыталась сопротивляться, но будь оно все проклято. Те несколько чудных мгновений рядом с тобой, когда ты подарил мне это чувство… женственности, стоили того, чтобы расплатиться за них своим телом.

— Звучит немного двусмысленно… — Синдзи неловко скривил рот.

Рицко с легким разочарованием на лице нахмурилась, виновато вздохнула и с извиняющейся улыбкой произнесла:

— Прости, что я себе позволила лишнего. Что ж, наверное, проблема все же во мне.

Однако Синдзи перехватил руку собирающейся встать женщины и, сверкнув теплой искоркой во взгляде, тихо произнес:

— Однако я не сказал, что не хочу быть с вами.

Та замерла, устремив на него сначала озадаченный, а потом размякший, словно воск под жаром пламени, обнадеженный взгляд.

— Вы могли бы… — робко продолжил Синдзи, опустив голову, — провести со мной ночь? То есть просто полежать рядом, чтобы было не так одиноко?

По телу женщины прошла волна жара, только не страстного, а чувственного и слабого, едва ощутимого, и она растроганно выдохнула, опустилась к Синдзи и, не в силах скрыть счастье в голосе, прошептала:

— Конечно. Все, что угодно.

Уже глубоко за полночь она вернулась к покоящемуся на кровати, но так и не заснувшему Синдзи, не сказав ни слова и даже не включая свет в комнате, просто тихо пройдя к койке. Преодолевая смущение, Рицко сняла всю свою одежду: сначала халат с юбкой и курткой, затем, уже гораздо медленнее со стесненными движениями, колготки, и под конец, уже дергано и нервно, она стянула с себя черное белье, сплошь обвитое рельефными кружевами. Женщина, как показалось Синдзи, не стеснялась наготы, однако под его пристальным взглядом почувствовала себя неуютно и поспешила забраться к нему в кровать, накрывшись одеялом.

— Вы ведете себя, словно маленькая девочка, — прошептал он и тут же ощутил щипок в боку.

— Молчал бы уж.

Женщина обвила его руками и прижалась телом, вмяв мягкие грудки в его локоть и уткнувшись щекочущим своими волосиками лобком в бедро. От тепла ее кожи и ласкового поглаживания член Синдзи начал медленно реагировать, заставив того засуетиться на месте. Рицко, словно почувствовав это, опустила ладонь чуть ниже, охватила своими прохладными пальцами его ствол и начала медленно водить крайнюю плоть вверх и вниз, утыкая головку в ладонь. Другой рукой она бережно затеребила яички, перекатывая их и чуть оттягивая мошонку.

— Так хорошо? — тихо спросила она.

— Мх… — не выдержав, выдохнул Синдзи. — Акаги-сан, если вы продолжите…

— Я