Сборник "Поступь империи" - Иван Кузмичев

-К вам, ваше величество его высокопреосвященство патриарх Иерусалимский…

В мой шатер, поздно ночью, при свече толстых восковых свечей и масляных лампадок вошел мой камердинер, тихо шепнув мне о тайном прибытии столь высокопоставленного лица.

Кивнув, я убрал со стола листы с тактическими схемами, достал початую бутылку вина, плеснул немного в стаканы перед собой и замер, водя пальцев по дужке золотого кубка…

Через минуту полотняная дверь откинулась в сторону, и под покровом темноты в мой шатер вошел облаченный в темный плащ мужчина в преклонных годах. С улыбкой на устах я приподнялся, слегка поклонился, соблюдая правила приличия, все-таки не абы кто передо мной, сам патриарх Иерусалимский, насколько правда он похож на себя с портрета судить мне рановато, темно знаете ли.

-Я очень рад, ваше величество, что вы так быстро смогли меня принять,– с какой-то опаской тихо сказал патриарх, как бы между делом протягивая мне свою ладонь для поцелуя. Алые рубины сверкнули в свете факелов и медных лампад.

Я же только протянул свою руку на встречу, слегка сжал пальцы и… все, на большее пускай не рассчитывает. Не хватало только русскому царю руки не пойми кому целовать!

-Я тоже рад тому обстоятельству, что могу лицезреть патриарха иерусалимского Хрисанфа, но вот как и для чего вы здесь, ваше высокопреосвященство? В такую темень прийти в сей лагерь…

-Но ведь я отписывал вам, ваше величество, что обстоятельства требуют не огласки сего шага,– попытался оправдаться патриарх.

-Да-да, конечно, несомненно, дело это запутанное и странное я бы даже сказал. Вот поэтому я и согласился на обсуждение его в такую темень, иначе бы вы были вынуждены прибыть как и подобает православному иерарху,– слегка хмурю брови, намекая на то что хотя Иерусалим и о власти османов, однако недовольства этим обстоятельством Хрисанф кажется не испытывает.– Так в чем же дело, ваше высокопреосвященство? Объясните мне, а то признаться честно из вашего письма я только понял что вы желаете как можно скорее увидеться со мной.

-Это так и не так одновременно, ваше величество. Увидеться я желал как можно скорее, но не помышляя о том, чтобы этим как то вам навредить, скорее даже наоборот…

-Присаживайтесь, мне кажется, нам предстоит долгий разговор,– указываю патриарху на одно из походных кресел, сделанное из толстых ивовых ветвей искусным ивановским мастером.

-Спасибо,– тяжело дыша, Хрисанф облегченно выдохнул и расслабленно замер, привыкая к его необычной форме.– Я прибыл к вашему величеству с секретным поручением от султана.

-Хм, по меньшей мере, это уже интересно,– мои брови медленно поднимаются вверх, такого признаться, я не ожидал, ведь даже боя ни одного не было, так пара стычек драгун с местным ополчением за Дунаем, ничего более.

-Султан предлагает вашему величеству мир сроком на двадцать лет со следующими условиями: все земли до Дуная: Новороссия с Очаковым, Бессарабия, Молдавия и Валахия отходят к России, взамен же царь обещает вывести войска с Крымского полуострова и не вести переговоров с христианскими народами империи,– небольшой свиток пропал в одеянии патриарха, сам же Хрисанф с ожиданием замер передо мной.

«Что ж, опасения султана понятны, ему не хочется видеть объятые огнем восстания свои христианские владения, к которым на голом энтузиазме может присоединиться и мусульманская чернь в центральных областях… но вот имею ли я сам право соглашаться на это? Ведь доверились черногорцы, сербы, греки, они же уже сейчас режут турок как курей. Если я соглашусь, то все они будут убиты, а их семьи окажутся в том положении, когда лучше умереть, но не сдаться на милость врагу,– мысли метались, словно обезумевшие кони, голова пухла от дум и понимания, что легкая победа не может быть твердой и окончательной».

-А вы сами, патриарх как думаете, могу ли я согласиться на это?– напрямую спрашиваю Хрисанфа.

-Да, можете, ваше величество,– тут же ответил он.

-Вы не правы,– тихие слова слетают с губ, на висках выступают капельки пота.– Ступайте, ваше высокопреосвященство, мира с султаном на таких условиях не будет.

-Но почему?!– изумился патриарх, с непониманием глядя мне в глаза.

-Да потому что все приходит само в руки не задерживается в них сколько-нибудь долго! Только собственными усилиями можно добиться того, чтобы наши свершения жили в веках, а не захирели через пару десятков лет! Ступайте патриарх, ступайте, не вводите меня в искушение…– закрываю глаза, до крови кусая губу.

-Прощайте молодой царь, да пребудет с вами бог и поможет в ваших начинаниях,– Хрисанф устало благословил меня и тихо вышел из шатра, не видя, как по подбородку маленьким ручейком стекает алая кровь, а из глаз катятся капельки слез.

«Простите меня, сыны Руси-матушки, но так надо для наших потомков, так надо для нас самих, так надо нашим братьям…».

Далеко за полночь в шатер вошел Никифор, тяжело вздохнул и вышел.

В руке государя был зажат листок с посланием от австрийских сербов из городов Арада и Сегедина, привезенная сотников Богданом поповичем в апреле этого года:

«О благочестивейший царь, красносиятельное солнце правды! Милостивым оком воззри на нас, убогих, и твоими царскими щедротами промысли о нашей отеческой Сербской земле, от многих лет, грех ради наших, ярмом бусурманским обремененной, особенно когда воздвигнет господь бог крестоносную десницу твою на бусурмана; не забудь и нас, малейших, приглашением царским и милованием своим, да и мы потщимся службою своею за своего православного царя».

Чернильные строчки смешались с блеклыми каплями слез, попавшими на листок.

Май 1711 год от Р.Х.

Москва.

Кремль.

В большой палате было около двух десятков человек. Все они собрались за длинным прямоугольным столом, сделанным из черного дерева, с резными ножками. Собравшиеся советники сидели на мягких высоких стульях, озадаченно поглядывая на пустующие места. Коих оказалось семь. Немного возвышающийся над всеми трон государя, слева от него трон поменьше – государыни, оба они пустовали. Но вот где остальные пять советников? Куда запропастились облеченные царским доверием бояре и возвышенные по своему разуму людишки?

Прошли полчаса с момента начала первого заседания Царского Совета без участия государя, но вот пустующие места так и оставались пустыми…

-Ну что ж, господа, раз уже царь-батюшка доверил мне право председательствовать на сим собрании, то дожидаться ослушников нам не стоит. Кара найдет их сама,– встав, со своего места старый князь-кесарь, тяжелым взглядом обвел палату, будто пришел не в государев дом, а к себе в рабочий кабинет.

-Так, может подождем еще, авось подойдут, опоздавшие то?– спросил князь Волконский.

-Нет, мы итак уже полчаса прохлаждаемся, дурными делами занимаемся, а указы государевы не выполняем. Так что начнем прямо сейчас. А ну дьяк, читай первый указ, царя Алексея Второго!

Из угла вышел невысокий ссутулившийся человек, у него под локтем была зажата кожаная папку с серебряной тесьмой. Родовитые бояре с праздным любопытством смотрели на дьяка идущего к трибуне, однако молодые соратники государя даже не обратили внимания на идущего человека, листая перед собой какие-то бумаги.

-Кхм,– кашлянул дьяк, открывая папку, прочищая горло.– В этом указе, прошу я вас господа бояре и дворяне, верной службой своей доказавшие свою преданность нашему Отечеству начать с сего дня полноценную работу Царского совета с расширенными полномочиями. Которые тяжким бременем ответственности ложатся на ваши плечи, ибо нет рядом с вами меня, а следовательно только голоса советников могут обладать законодательной и исполнительной властью. Вы, господа в ответе за все решения и все действия до тех пор пока я отсутствую, однако зная породу людскую: ленивую и вечно хнычущую предупреждаю вас сразу же, если кто из вас надумает воспользоваться временем и прибрать к рукам часть казны, али выгод каких, то забудьте об этом. Каждая провинность советника тяжелым бременем ляжет на плечи его семьи и родственников, а штрафы за содеянное могут быть в десятки раз больше нежели те сумму которые вы сможете получить на сей должности. Те же советники кто решат просто-напросто уклониться от своих обязанностей будут наказаны мною лично и каждый в отдельности.

Так же хочу заметить, что документы, принимаемые вами, должны быть подписаны каждым советником единолично. Мои указы, кои будут вам зачитаны, прошу внимательнейшим образом изучить и выполнить без промедления, назначив ответственным за их исполнение не более одного советника, который может следить только за одним из моих приказов.

-Так это не награда царская за верную службу, а кабала!– возмутился Дмитрий Михайлович Голицын, родной брат генерал-адъютанта Михаила Михайловича Голицына, сражающегося в это время с хлипкими шведскими гарнизонами в Финляндии. С помощью галерного флота под командованием контр-адмирала Ильи Федотова, осуществляющим десантные операции на побережье. Сам же адмирал Апраксин спешно отбыл в Воронеж, готовить построенные корабли к отправке к Азову в Южный флот, где и принять командование над ним.