Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

несколько человек, чтобы они делали деревянные ящики и плели корзины для переноски земли. Недостаточно было и лестниц, и подъемных машин, так что в самом большом котловане пришлось соорудить наклонный помост, по которому можно было спускаться вниз и подниматься наверх. Выяснилось, что забыли как следует продумать, куда девать огромную массу выкопанного грунта, и Филип велел сваливать его в кучу на каменистом берегу реки. Вероятно, эту землю еще можно будет использовать. Пока он отдавал это распоряжение, к нему подбежал перепуганный повар Бернард и сказал, что продуктов у него хватит только на двести человек, не больше, а народу набралось аж за тысячу.

— Разведи во дворе костер, — крикнул ему Филип, — и вари суп в железном котле. Пиво разбавь водой. Тащи из кладовой все, что есть. Пусть деревенские тоже готовят пишу в своих домах. Выкручивайся! — Он отвернулся от повара и снова принялся раздавать поручения.

Внезапно Филип почувствовал, как кто-то взял его за плечо и произнес по-французски:

— Приор Филип, не мог бы ты уделить нам минуточку внимания? — Это был Дин Болдуин, помощник Уолерана Бигода.

Филип обернулся и увидел кавалькаду разодетых гостей, в изумлении взирающих на все происходящее вокруг. Коренастый епископ Генри имел задиристый вид, его монашеская прическа странным образом контрастировала с расшитой мантией алого цвета. Рядом с ним на коне восседал епископ Уолеран, одетый, как всегда, в черное; ему с трудом удавалось скрыть тревогу под маской холодного презрения. Здесь же были толстый Перси Хамлей, его отвратительная жена Риган и бугай-сынок Уильям. Представшая перед их взорами картина, казалось, забавляла Перси и Уильяма, однако Риган сразу поняла, что к чему, и пришла в бешенство.

Филип снова посмотрел на Генри и, к своему удивлению, обнаружил во взгляде епископа одобрение и неподдельный интерес; его лицо выражало восхищение, любопытство и что-то вроде уважения. Через мгновение Филип подошел к епископу, взял под уздцы его коня и поцеловал унизанную кольцами руку Генри.

Проворным движением Генри соскочил с коня. Остальные последовали его примеру. Филип подозвал пару монахов и велел им отвести коней в конюшню. Генри был примерно того же возраста, что и приор, но его вечно красная физиономия и тучная фигура несколько старили его.

— Ну, отец Филип, — проговорил он, — я приехал, чтобы убедиться в правильности сообщений, в коих говорится, что ты не способен воздвигнуть в Кингсбридже новый собор. — Он замолчал, оглядывая сотни работающих людей, затем снова остановил взор на Филипе. — Кажется, меня ввели в заблуждение.

У Филипа замерло сердце. Едва ли Генри мог выразиться яснее: это победа!

Филип повернулся к Уолерану. Тот с трудом сдерживал ярость, понимая, что снова проиграл. Филип преклонил колена и, пряча в глубоком поклоне светящееся на его лице выражение радости и торжества, поцеловал руку епископа Уолерана.

* * *

Работа доставляла Тому истинное удовольствие. С тех пор как он последний раз клал стену, прошло так много времени, что уже позабылось то непередаваемое чувство глубокого успокоения, которое исходило от созерцания лежащих идеально ровной линией каменных блоков.

Когда сотнями стали прибывать добровольцы и он понял, что план Филипа, по всей видимости, удастся, радость его усилилась еще больше. Эти камни станут частью построенного Томом собора, и эта стена, что была пока лишь в три фута высотой, когда-нибудь поднимется до самого неба. Жизнь его только начиналась!

Том знал, что приехал епископ Генри. Подобно брошенному в воду камню, епископ создавал вокруг себя волны, достигавшие сотен работающих людей, которые замирали на мгновение, чтобы поглазеть на богато одетых господ, изящно вышагивающих по раскисшей грязи строительной площадки. А Том все клал стену. Епископ должен быть потрясен видом тысячи добровольцев, дружно и весело строящих свой новый собор. Конечно же, и Том должен произвести самое благоприятное впечатление. С разодетыми людьми он всегда чувствовал себя неловко, но сегодня ему необходимо показать себя знающим и умным, спокойным и уверенным в себе человеком, которому можно с радостью доверить осуществление громадного и дорогостоящего строительства.

Свита епископа Генри приблизилась к Тому. Он отложил мастерок и, встав на колени, поцеловал руку епископа.

— Это Том, наш строитель, — представил его Филип. — Господь послал нам его в день, когда сгорела старая церковь.

Том опустился на колени перед епископом Уолераном, затем взглянул на остальных. Он напомнил себе, что все-таки является старшим мастером и не стоит ему быть слишком уж подобострастным. Узнав Перси Хамлея, которому он когда-то построил полдома, Том слегка кивнул и проговорил:

— Милорд Перси. — Он взглянул на уродину-жену Хамлея. — Миледи Риган. — Затем ему на глаза попался их сын. Том помнил, как Уильям едва не растоптал Марту своим огромным боевым конем и как он пытался в лесу купить Эллен. Это был мерзкий тип. Однако Том заставил себя придать своему лицу вежливое выражение. — И молодой лорд Уильям. Приветствую вас.

Епископ Генри внимательно разглядывал Тома.

— У тебя есть чертежи будущего собора, Том Строитель?

— Да, милорд епископ. Желаешь взглянуть?

— Непременно.

— Не соизволишь ли пройти туда?

Генри кивнул, и Том повел его в свой сарай, что стоял в нескольких ярдах от стройки. Он вошел в маленькое деревянное строение и достал общий план, начерченный на оштукатуренной раме. Приставив его к стене сарая, Том отступил назад.

Момент был щекотливый. Большинство людей ничего не понимали в чертежах, но епископы и лорды не любили признаваться в этом, поэтому надо было объяснить суть, не обнаруживая их безграмотность. Однако некоторые епископы разбирались в строительных чертежах и могли разгневаться, если бы простой строитель осмелился их поучать.

Волнуясь, Том указал на план