Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Быстрым шагом Филип пересек утопающую в грязи строительную площадку, помахав на ходу Тому, и направился в сторону подсобного двора. Окружавшие его постройки включали теперь курятник, коровник и маслодельню, ибо приор не хотел тратить последние деньги на продукты, которые монахи вполне могли производить сами, такие как яйца или масло.

Он спустился в расположившуюся под кухней кладовую и вдохнул сухой, ароматный воздух, полный запахов трав и специй. Катберт вполголоса считал головки чеснока. Филип с грустью для себя отметил, что келарь стареет: его плоть словно усохла под дряблой кожей.

— Тридцать семь, — закончил Катберт. — Хочешь чарочку вина?

— Нет, спасибо. — Филип находил, что выпитое днем вино делало его ленивым и несдержанным. Без сомнения, поэтому и святой Бенедикт советовал монахам пить умеренно. — Я хочу получить от тебя не пищу, а совет. Подойди и сядь.

Протиснувшись между ящиками и бочками и едва не упав, споткнувшись о мешок, Катберт уселся на стоявший перед Филипом треногий табурет. Кладовая уже не казалась такой опрятной, как когда-то. Внезапная догадка поразила приора.

— Что, Катберт, слабеют глаза-то?

— Да, глаза уже не те, но ничего, — коротко ответил келарь.

Очевидно, зрение Катберта ухудшилось давным-давно, поэтому-то он так и не научился как следует читать. Однако это явно беспокоило его, так что Филип переменил тему, отметив про себя, что пора подыскивать старому келарю замену.

— Я получил тревожное письмо от приора Кентерберийского, — сказал он и поведал Катберту о кознях епископа Уолерана, закончив словами: — Единственное, что могу придумать для того, чтобы придать стройке вид пчелиного улья, — это заставить паству работать на ней. Можешь что-нибудь возразить?

— Наоборот, — не раздумывая, согласился Катберт. — Идея хорошая.

— Но несколько необычная, а?

— И раньше так уже делали.

— Ну да?! — Филип был приятно удивлен. — Где?

— В разных местах. Я не раз слышал об этом.

— Ну и как? Получалось? — разволновался Филип.

— Иногда. Многое зависит от погоды.

— А как это делается? Священник должен выступить после мессы или что-нибудь еще?

— Нет, это требует более тщательной организации. Епископ или приор посылает гонцов в приходские церкви, объявляя, что грехи будут отпускаться в обмен на работу на строительной площадке.

— Блестящая идея! — восторженно воскликнул Филип. — Эта новинка могла бы привлечь даже больше народу, чем обычно.

— Или меньше, — проговорил Катберт. — Многие предпочитают заплатить священнику или поставить свечу в церкви, чем целый день месить грязь и таскать камни.

— Об этом я не подумал, — Настроение Филипа сразу упало. — Возможно, моя идея не так уж и хороша.

— А у тебя есть другие?

— Других нет.

— Тогда тебе остается только попробовать осуществить эту и надеяться на лучшее.

— Да, — согласился Филип. — Надеяться на луч шее…

III

В ночь перед Троицей Филип не сомкнул глаз. Всю предыдущую неделю светило солнце, что идеально отвечало его планам — в хорошую погоду добровольцев будет больше, но с субботнего вечера пошел дождь. Приор лежал с открытыми глазами и с тоской слушал, как стучат по крыше капли дождя да шумят под порывами ветра деревья. Он уже достаточно помолился, и Господь, должно быть, прекрасно знал о всех его чаяниях.

В прошлое воскресенье каждый монах монастыря посетил одну-две церкви и объявил прихожанам, что они могут искупить свои грехи, отработав день на строительстве Кингсбриджского собора. На Троицу они получат отпущение грехов, совершенных в прошлом году, а каждое следующее воскресенье позволит им обрести прощение за грехи, кои накопятся у них в предшествующую неделю, за исключением убийства и святотатства. Сам Филип ездил в Ширинг и лично выступил в каждой из четырех находящихся там приходских церквей. Двух монахов он послал в Винчестер, дабы они побывали в возможно большем количестве маленьких церквушек этого города. До Винчестера было два дня пути, но Троица празднуется целых шесть дней, и люди вполне могли совершить это путешествие, чтобы принять участие в благотворительном базаре и посмотреть великолепную мессу. Так что приглашение получили тысячи прихожан. Сколько из них собирались откликнуться на него — было неизвестно.

Все остальное время монахи работали на строительной площадке. Хорошая погода и длинные дни начала лета сослужили добрую службу, и они смогли сделать максимум того, на что смел надеяться Филип. В самой восточной части алтаря полностью заложили фундамент, выкопали значительную часть котлована под северную стену, а Том соорудил несколько подъемных механизмов, чтобы использовать на рытье котлованов максимальное количество людей. Кроме того, берег реки был завален бревнами, которые сплавляли лесорубы, и каменными глыбами, доставленными сюда из каменоломни, — все это нужно было перенести на стройку. Так что работы здесь хватило бы на сотни людей.

Но придет ли хоть кто-нибудь?

В полночь Филип поднялся и пошел в крипту на заутреню. Когда он вернулся после службы, дождь уже прекратился. Приор не стал больше ложиться, а сел подле свечи с книгой в руках. В последнее время возможность почитать и поразмышлять была у него только в период между полуночью и рассветом, ибо в течение дня он был занят монастырскими делами.

Однако сегодня Филип никак не мог сосредоточиться — думы его