Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Какие ключи в гостинице?

– Электронные, – ответил Игнатов.

– Значит, преступник или как-то отвлек горничную во время уборки, или у него есть мастер-ключ. В первом случае он постоялец, во втором – работник гостиницы, но, скорее, второе.

– Гуров, пока мы были в гостинице, мой человек все выяснил. Вот это списки проживавших и сотрудников. – Ребров положил на стол файл.

– На этой торжественной ноте предлагаю закончить совещание и расползтись по норкам, – предложил Стас.

– Подожди, Василич. Я нашего технаря вызвал. Сейчас он подойдет и посмотрит на «жучок». Если его сделали в нашем городе, то он точно скажет, кто именно.

– Ох, Федорыч! Погубишь ты мне Гурова! – вздохнул Крячко. – Надеюсь, этот технарь не с другого конца города едет?

– Да здесь он, как и все остальные. Вот, бог даст, раскроем это дело, тогда и в отгулы люди пойдут, а пока почти казарменное положение.

– Ты, Федорыч, не на бога надейся, а на Гурова! Это вернее будет.

Технарь, как назвал его Воронцов, появился буквально через минуту. Это был пожилой грузный мужчина, которому такие авралы были уже явно не по возрасту. Он молча взял пакетик, выбросил на ладонь «жучок», рассмотрел его через лупу, которую достал из кармана, и уверенно сказал:

– Левша делал. Вот ничему жизнь мужика не учит! Опять вляпался!

Пока он упаковывал «жучок» обратно в пакетик, Воронцов повернулся к Игнатьеву:

– Ты все понял? Найти и задержать немедленно!

– Если еще жив, – тихо заметил Гуров. – Хотя. Скрипача-то он не убил.

– Прости, Лев Иванович, совсем забыл. Он умер в больнице, – виновато произнес Юрий Федорович.

– Значит, у нас уже четыре трупа, – вздохнул Лев. – Найденов-младший, Зайцев, Захарова и музыкант. А мы даже представления не имеем, ради чего преступник все это затеял.

– Все! – чуть ли не в голос заорал Крячко. – Расходимся! Эксперту – спасибо и земной поклон! Игнатов – за Левшой! Всем остальным – спокойной ночи!

Подполковник мухой вылетел из кабинета, технарь степенно вышел, а Ребров негромко сказал:

– Гуров! Мы ваш номер в гостинице проверили – чистый он, живите спокойно. Лампу и «жучок» я забираю – мои люди с ними быстрее разберутся. И еще. Вам нужно перед руководством отчитаться.

– Мил человек, ты на часы посмотри! – взвился Стас. – Добрые люди.

– Он прав, – с трудом поднимаясь, остановил его Гуров. – Спасибо, что напомнили. Но, может быть, вы сами позвоните? Вы же все знаете.

– Мне не по статусу, – кратко ответил Ребров.

– Тогда я вас попрошу выяснить две вещи. Первое. Все о муже Лавровой – вдруг у него первая семья была, из которой его Анастасия увела, и теперь бывшая жена жаждет мести.

Кто его родители – может, она не дает им с внуком общаться или что-то в этом духе. Вот они и решили, что, если ее не будет, они смогут забрать его к себе, потому что ее родители уже старые, и им опеку не дадут. Второе. Как себя чувствует теща Найденова, Зинаида Леонидовна Жемчужина, кто ее навещает в больнице, с кем она общается. Если пока говорить не в состоянии, то, может, эсэмэс-сообщения отправляет и получает? И очень нужно узнать содержание ее завещания.

– Завтра утром информация будет у вас, – пообещал Ребров. – До свидания! Мой номер у вас есть, вызывайте в любое время.

Он вышел, а Гуров, взяв спутниковый телефон, кивком показал Воронцову на комнату отдыха.

– Конечно, звони откуда тебе удобно, – согласился тот.

Лев зашел туда и закрыл за собой дверь, а Юрий Федорович тихонько спросил Крячко:

– Насчет деда и бабки малыша – понятно, подобные случаи бывали. Насчет мести со стороны первой жены – тоже. Но неужели Гуров решил, что за всеми этими убийствами может стоять старуха в инсульте?

– Федорыч, как Лева говорит, он сейчас собирает все камни, какие ему только попадутся, потому что не знает, какой может пригодиться. Но в порядке бреда можно предположить, что после смерти дочери старуха из-за любви к внуку могла что-то такое замутить: типа, чтобы Найденов снова не женился и всю свою любовь и заботу дарил исключительно сыну. Актуальную любовницу уже убрали, потенциальную попытались, но неудачно. Боюсь, что будет второй заход.

– Ага! А попутно еще двух человек «замочили». Не-е-е, Василич! Это уже перебор! Это на сколько же лет вперед она должна была услуги киллера оплатить?

– Так я же и говорю: в порядке бреда, – повторил Стас. – Скажи лучше, какую машину ты мне завтра дашь?

– Я тебе сегодня, – подчеркнул Воронцов, – дам «уазик», потому что на другой ты там не проедешь.

– Жаль! Не больно-то в нем на заднем сиденье выспишься. Ладно! Где наша ни пропадала! И в Якутии, и на Урале, и в Ростове-на-Дону. Да по всей стране пропадала! Чего ж для Белогорска исключение делать?

– Для Волгограда, – поправил его Юрий Федорович.

Они говорили все это только для того, чтобы не заснуть, потому что устали оба зверски. Ждали Гурова, а его все не было.

– Да что он там, «Санта-Барбару», что ли, пересказывает? – не выдержав, возмутился Крячко и решительно распахнул дверь, а там.

Гуров спал, сидя в кресле с телефоном в руке. Его, что называется, срубило.

– Интересно, поговорить-то успел? – шепнул Воронцов.

– Даже если не успел, я его все равно будить не дам! – решительно заявил Стас.

– Да никто и не собирался. Делать-то что будем? На диван перетаскивать? Или в кресле оставим?

– Если на диван, то где ты спать будешь? Или домой поедешь?

– Ага! Приеду, пожелаю жене доброго утра и поеду обратно, – съязвил Юрий Федорович. – В дежурке раскладушка есть. Но можно и диван разложить.

– Давай рассуждать. Из нас троих самый ценный кадр – Лева. Он должен хотя бы немного поспать. Тебе завтра целый день работать, тоже отдых требуется. Мне шесть часов ехать, так что хоть в дороге покемарю. Вывод: Леву – на диван, тебя – на раскладушку, меня – в гостиницу.

– Зачем в гостиницу? В том кабинете, что я Гурову выделил, диванчик есть.

– Тогда давай Гурова кантовать, а потом и сами расфасуемся. Ну! Вира помалу!

В результате очень скоро бережно раздетый до трусов Лев, который в процессе разоблачения тряпичной, но чертовски тяжелой куклой висел у них на руках, уже блаженствовал на диване, заботливо укрытый пледом. На раскладушке возле окна самозабвенно храпел Юрий Федорович – Гурову это нимало не мешало, его бы и колокола громкого боя не разбудили. А на диванчике в кабинете номер тридцать четыре, свернувшись калачиком, сладко сопел Стас.

Совершенно безумная суббота наконец-то закончилась, но уже начавшееся воскресенье обещало быть не менее напряженным.

Проснувшись, Гуров не сразу понял, где находится, но, оглядевшись, узнал комнату отдыха Воронцова, а, посмотрев на часы, пришел в ужас – было десять часов утра. Кроме него в комнате никого не было, его вещи были аккуратно сложены на стуле, на столе стояло что-то, накрытое салфеткой, – видимо, завтрак, а рядом с тарелкой лежала записка: «Зеленое полотенце чистое, одноразовые станки в ящике рядом с раковиной». Ну, что ж, вполне исчерпывающе. Вход в мини-санузел с душевой кабиной был прямо из комнаты, и Лев стал спешно приводить себя в порядок, он и так уже много времени на сон потерял. Надевать вчерашнюю рубашку было неприятно, но тратить драгоценное время на поездку в гостиницу, где свежую еще и подгладить, может быть, придется, он себе позволить не мог. Наскоро заглотив завтрак, Лев приоткрыл дверь и осторожно заглянул в кабинет – а вдруг он будет не вовремя?

– Заходи, дорогая, я еще не сплю, – раздался до боли знакомый голос язвы-Савельева.

– А ты-то здесь с какого перепуга? – удивился Гуров. – Ты же с Кулаковым разрабатывал политическую версию покушения на Найденова. Или теперь убедился, что был не прав, и решил поучаствовать в настоящем расследовании? Так мы уже как-то без тебя справляемся.

– Вот за что я вас нежно люблю, Лев Иванович, так это за вашу открытость и прямолинейность, – приветливо сказал Степан, с трудом поднимаясь из кресла. – Что думаете, то и говорите, невзирая на личность собеседника. Режете, так сказать, правду-матку. А о вашей тактичности вообще легенды ходят. Но в данном конкретном случае это был выстрел вхолостую. Я версию проверил, убедился, что вся местная оппозиция состоит почти поголовно из не допущенных до жирного куска бизнесменов, которые, не смирившись со своей горькой судьбинушкой, продолжают активно к нему рваться всеми возможными способами. А некоторые идеалисты, кои имеют честь состоять у вас в друзьях, являются редким не только для Белогорска, но и для России исключением. Много времени это не заняло, а потом мы занимались прикладной деятельностью, которую благополучно завершили. А сюда я пришел, получив распоряжение руководства, – он глазами показал на потолок, – всемерно помочь вам в вашем многотрудном деле. Если моя помощь вам не нужна, известите руководство, и я с большим удовольствием пойду отсыпаться, а потом отбуду в родные пенаты.