Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Этот полковник из той же конторы, что и Савельев?

– Да. К сожалению, не вовремя у Степки обострение инициативы приключилось. С ним было бы легче работать.

– Давай будем судить по результатам. А что за информацию ты там запрашивал?

Гуров не успел ответить, потому что зазвонил один из телефонов на столе Воронцова, и тот, спешно вернувшись, бросился к нему – они сейчас все чуть ли не бегом бегали. Это был Кулаков, слушая которого Юрий Федорович что-то написал на листке, поблагодарил и, положив трубку, протянул листок Гурову:

– Есть человек, который может что-то знать, и он тебя уже ждет. Он, к счастью, оказался в городе, а не на даче, так что далеко ехать не придется. Езжай, Лев Иванович. Машина внизу, бог даст, вернешься как раз к тому времени, как Ребров что-то выяснит. Только ты с человеком поаккуратнее, немолодой он уже, хорошо за семьдесят. Вот странно! – пожал он плечами. – Вроде и работа у чекистов в нашей области была самая кабинетная, под пулями не бегали, в засадах не мерзли, а ушли все рано, многим чуть за шестьдесят было. Этот, можно сказать, старейшина! Последний из могикан!

Гуров взял листок – там были написаны имя и адрес подполковника Самойлова, бывшего работника КГБ, хотя принято считать, что бывших чекистов не бывает.

Не прошло и двадцати минут, как Гуров уже сидел в кухне самой обыкновенной двухкомнатной квартиры. Мебель в ней была еще советских времен, как и холодильник, а на стене висела в рамке фотография Сталина. Заметив, что Лев на нее посмотрел, Самойлов веско произнес:

– Я убеждений своих никогда не менял. Коммунистом был, коммунистом и умру. Если бы не коммунисты, мы бы и страну такую не построили, и войну не выиграли, и в космос первыми не полетели. Вот увидишь, мы свое слово еще скажем!

Гуров затосковал – вот только бесед на политические темы ему не хватало! Самойлов это понял и перешел к делу:

– Значит, Найденов тебя интересует? А что именно?

– Вы слышали о том, что его сына убили? – Подполковник кивнул. – Есть предположение, что это была ошибка исполнителя: он сына за отца принял. Есть второе предположение: мотивы этого покушения надо искать в белогорском прошлом Найденова. Что это может быть? Запрос в архив мы отправили, но, по моим ощущениям, документов там нет.

– Это же надо, какой ты чувствительный! – хмыкнул Самойлов. – Хоть в экстрасенсы иди! А понял ты правильно – документов там нет. Я лично папку с ними на стол начальника управления положил и больше ее никогда не видел.

– Но вы же что-то о нем помните? Если Ястребов, а я думаю, что это был он, ее забрал, то компромат там на Найденова должен был быть серьезный.

– А не было на него компромата! – развел руками подполковник.

– Но он был очень красивый мужчина, неужели.

– Аморалка? Да его тут же из партии и с работы на лопате бы вынесли. До обкома комсомола за ним, сам понимаешь, пригляд был поверхностный, а потом я знаю только об одной постоянной женщине. Она старше его была лет на десять с хвостиком, разведенная, с ребенком, с собственной жилплощадью, но она ему никаких хлопот не создавала. А с молодыми он никогда не связывался, хотя висли они на нем, потеряв всякую честь и совесть, как мартышки на пальме, но он от них дистанцировался.

– Выпивка? Карты? Наркотики?

– Ты думай, что говоришь! – Самойлов даже пальцем у виска покрутил. – Какие в то время наркотики могли быть? Выпивать – да, выпивал, но тогда это грехом не считалось. В вытрезвитель не попадал, пьяных дебошей не устраивал. В карты? Да! Было такое! В преферанс он мастерски играл. Всегда выигрывал. Им тогда от обкома трехкомнатную квартиру под общежитие дали – все-таки высший комсостав, так сказать. Вот они «пулю» по вечерам и расписывали.

– У вас под ним кто-то был? – практически уверенный в ответе, спросил Лев.

– Ты что-то спросил? – недоуменно посмотрел на него подполковник.

– Понял. Проехали, – сдал назад Гуров. – Но все, что вы перечислили, не могло настолько беспокоить Ястребова, чтобы он явно не за просто так эти документы забрал.

– Знаешь, после того как мне позвонили, я, пока тебя ждал, многое в уме перебрал, и, на мой взгляд, Ястребова мог волновать только первый брак Найденова. Потому что больше нечего.

– Что?! – Лев аж на месте подскочил. – Он до Марины был на ком-то женат?!

– А ты не знал? – удивился Самойлов, и Гуров отрицательно помотал головой. – Да, был. Недолго, правда. Поженились они. Год не помню, но осенью, где-то в сентябре – октябре. Свадьбу играли не в Белогорске, уезжали куда-то, а потом он к ее родителям жить ушел. А умерла она родами, и ребенок погиб. А где-то через год он на дочери Ястребова и женился. Тот уже в Москве работал. А сразу после свадьбы и Найденов с новой женой туда уехали.

– А что собой представляла Марина? – спросил Гуров и, встретив недоуменный взгляд Самойлова, объяснил: – Она умерла где-то полгода назад – после наркоза не проснулась.

– А-а-а! – покивал тот. – Ну, что сказать? Страшна, как черт, в папашу пошла, мать хоть тоже не красавица, но уродиной не была. И не ума палата, ее в институт или университет даже запихивать не стали, чтобы не позориться. Музучилище окончила с грехом пополам. Охотников не на нее, конечно, а на положение Ястребова много было, а она вот в Найденова влюбилась!

– А как человек, что она собой представляла? «Золотая молодежь»?

– Нет! – покачал головой Самойлов. – Капризная, избалованная – это да, но на нее никаких сигналов не поступало.

– А о первой жене Найденова вы что знаете? Ее, случайно, не Настей звали?

– Как звали, не помню, а работала она журналисткой в нашей «молодежке», в смысле, в газете обкома комсомола. Найденов, когда в область выезжал, всегда с собой журналистов брал, чтобы статьи были на реальном материале основаны, а не с потолка взяты. Так они и познакомились. А насчет ее семьи?.. Помню, что она очень простая была, чуть ли не рабочие. Но вот подробности!.. Извини, тут ничем не помогу.

По дороге обратно в управление в голове у Гурова роились самые разные мысли, но все, как одна, нелестные для Найденова. Уже в кабинете Воронцова он пересказал остальным свой разговор с Самойловым и сделал вывод:

– Что-то со смертью первой жены Найденова не так. Он выезжал в область с журналистами, мог там, например, выпить, переспать с журналисткой, она забеременела, и он вынужден был жениться. Да и свадьбу играли не в Белогорске, а уехали куда-то. Взвалил он себе этот камень на шею, а тут в него дочь секретаря обкома партии влюбилась. Для безродного детдомовца, который всего в жизни сам добивался, это был подарок судьбы – карьера обеспечена, а с ней и безбедная жизнь. Только беременная жена под ногами путалась и мешала. Уж не поспособствовал ли он тому, чтобы она и ребенок во время родов погибли? Вернул себе свободу и через год снова женился, на этот раз по расчету. Денисов сказал, что он после смерти какой-то Насти, которую любил без памяти, у него в части месяц пил, не просыхая, чтобы забыться. Только что-то перестал я Денисову верить, он из дружбы с Найденовым может все что угодно сказать. А тот мог у него этот месяц просто отсиживаться и ждать, пока шум утихнет. А Ястребов, видимо, что-то узнал или заподозрил, вот и подсуетился, чтобы семейную жизнь его дочери ничего никогда не омрачило. Как вам такая версия? По-моему, она имеет право на существование.

– Все в жизни бывает, только как ты это к покушению на Найденова приплести собираешься? – поинтересовался Воронцов.

– А может быть, в городе сейчас живет какой-то мужчина, для которого эта журналистка была большой и светлой любовью. Он давно что-то подозревал, а может, и точно выяснил, почему она умерла, только дотянуться до Найденова в Москве не мог – руки коротки. А тут его враг сам в город приехал.

– И этот кто-то от великого горя после смерти любимой девушки стал высококлассным киллером и решил сейчас отомстить? Но, если он такой профи, то и в Москве мог бы Найденова достать, – возразил Крячко. – И потом, жертва должна знать, за что ей мстят!