Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Это же морг! – подскочив на месте, воскликнул Воронцов.

Он бросился к телефону и стал выяснять, что случилось, а Гуров сидел и думал, что трупы только множатся, а просвета никакого нет. Крячко же смотрел на Льва, и у него сердце кровью обливалось – уж он-то хорошо представлял себе, чем закончится для его друга этот аврал. Он еще от одного не отошел, а тут уже второй на него навалился.

– Черт знает что! – Юрий Федорович от злости даже не сразу трубкой на аппарат попал. – Я оперативную сводку каждое утро просматриваю, но убийство-то произошло в аэропорту, вот этим делом транспортники и занимаются. Застрелили ее, когда она с сумкой из здания на стоянку такси шла. Насчет пули я договорился, мы сможем сравнить те, что у нас, с их. Только мне почему-то кажется, что они будут идентичны.

– Можешь априори считать это доказанным фактом, – пробормотал Лев.

– Это не уголовное дело, а разборки психов в дурдоме! – не выдержал Стас. – Если она заказчица, то у киллеров как-то не принято работодателей «мочить». Где логика?

– Логика есть. Только мы ее пока не понимаем. К тому же она может быть не заказчицей, а посредницей, – устало произнес Гуров и попросил: – Юрий Федорович, у тебя кофе не найдется? И сигарет бы еще – мне взбодриться надо.

– Сейчас организуем, – подхватился тот и скрылся в комнате отдыха, оставив дверь открытой, и уже оттуда спросил: – Этот киллер ясновидящий, что ли? Откуда он про ее прилет узнал?

– Скажи, а кто на труп Зайцева выезжал? Ты там был, это понятно, но кто обыск проводил? – крикнул ему Лев, у которого словно глаза открылись.

– Я посмотрел и уехал, а Игнатов со своими ребятами остался. А что? – Воронцов вернулся в кабинет с бокалом кофе в одной руке и пепельницей, в которой лежали сигареты и спички, в другой.

– Как мне с ним связаться?

– Нет проблем. Наверное, уже снова здесь.

Игнатов оказался на месте, и Лев задал ему самый главный на данный момент вопрос:

– Подполковник, вы номер Зайцева на «жучки» проверяли?

Повисло молчание, а потом тот растерянно ответил:

– Не-е-ет. А надо было? – В ответ Лев только глухо застонал. – Так мы сейчас.

– Так вы уже! – гневно вырвалось у Гурова, но он тут же буркнул: – Извините, ничего не надо, – и повесил трубку. – Вот что бывает, когда все из чужих рук! Зря я на него сорвался. Сам же только сейчас понял, откуда у киллера такая осведомленность.

– Давайте мы съездим и посмотрим, – предложил Ребров. – Генерал, устройте так, чтобы нам не мешали.

Тут дверь распахнулась, и влетел запыхавшийся Игнатов.

– Лев Иванович! Там, между прочим, до нас кто-то шарил, – оправдывался он. – Но ведь дверь мы опечатали, так что все как было, так и осталось.

– Не верю я в счастливые случаи и рассеянных киллеров, но. Чем черт не шутит! Ладно! – согласился Лев. – Только вот что! Вы, подполковник, поедете один, чтобы все организовать, а осматривать номер будет вот этот господин и его специалисты – у них опыта больше. И пальчики они снимут со всего, с чего только возможно.

Игнатов растерянно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Воронцова.

– Да! Именно так, – подтвердил тот. – На тебе только организационная часть. Ну, и ответить на вопросы, если возникнут. Ждем вас здесь.

– Лева, может, и мы с ними поедем? Узнаем все на месте, и ты сразу спать ляжешь? – предложил Крячко.

– Нет, Стас. Наш номер с утра без присмотра, мало ли что в него засунуть могли? О том, что в гостинице будет жить полковник полиции, который такое громкое убийство расследует, там уже не только весь персонал до последней уборщицы знает, но и все постояльцы. Так что нам в номере по делу ничего говорить нельзя.

– Так у тебя ж с собой аппаратура была? – напомнил Крячко.

– Все разрядилось, да и заниматься этим сил нет, – тихо ответил Лев. – И вот еще что, подполковник. Возьмите список проживавших в гостинице за последний месяц по настоящий момент со всеми их данными, кто когда въезжал, когда выезжал.

– Гуров, сейчас наш специалист войдет в сеть гостиницы и все аккуратно выяснит, – предложил Ребров, и Лев согласился.

Ребров и Игнатов ушли, а он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Действительно, сил уже не было никаких. Крячко и сам это прекрасно понимал, поэтому пошел в комнату отдыха, наложил полную тарелку того, что осталось от ужина, и поставил разогреваться в микроволновку. Лев же пил уже остывший кофе в надежде, что он придаст ему бодрости, и курил какие-то непонятные сигареты, от которых во рту было горько, как от хины. Но ему надо было еще немного продержаться, так что выбирать не приходилось. Он пытался думать о деле, но перегруженный информацией мозг сопротивлялся. Тогда он взял флешку с досье Захаровой, вставил ее в компьютер и начал читать, что там написано, но ничего не понимал.

Воронцов знал Льва не очень хорошо, хотя обязан был ему очень многим, но и до него доходили слухи о том, что Гуров неоднократно отказывался от присвоения ему звания генерала, объясняя это тем, что привык отвечать за свою работу сам, а вот отдуваться на ковре за ошибки подчиненных – это уж дудки! И вот сейчас, глядя на него, беспредельно уставшего, Юрий Федорович пытался понять, а ради чего Гуров себя так заживо сжигает, если ни звания, ни должности его не прельщают? Не может иначе жить? Или у него просто нет другого смысла в жизни? И пришел к выводу, что, скорее, второе. А что? Отношения с женой у Гурова явно неважные, детей нет, чем ему еще свою жизнь заполнить? Только работой. И до того Воронцову стало жалко Льва, что хоть плачь! Да только Стас не дал всласть погоревать! Он вышел из комнаты отдыха, взял Гурова, как маленького, за руку и повел за собой – Юрий Федорович из любопытства, естественно, за ними. Крячко усадил друга за стол, достал из микроволновки тарелку, поставил перед ним и приказал:

– Ешь! – Лев посмотрел, поморщился и отстранился. – Все, Гуров! Ты меня достал! – взорвался Стас. – Ты зачем попросил меня тебе пистолет привезти? Чтобы застрелиться! Я привез! Только ты у нас сейчас ослабел, рука нетвердая, еще промахнешься, чего доброго!

Но я же твой верный друг! Я всегда приду на помощь! Я же за тебя хоть на амбразуру, хоть в колонию! Собственной рукой тебя, сволочь, пристрелю! Ты сдохнуть хочешь? Твое право! Только когда ты от рака поджелудочной загибаться будешь, кто возле тебя хлопотать станет? А кроме нас с Петром некому! Вот чтобы ты потом и сам не мучился, и нас не мучил, предлагаю решить вопрос превентивно и кардинально! И тебе со святыми упокой, и нам с Петром нервы никто трепать не будет!

– Стас, прекрати ломать комедию. – устало попросил Лев.

– Жри, сволочь! – заорал Крячко. – Или я завтра утром вылечу в Москву и сразу подам рапорт на увольнение! И живи без меня как знаешь! Нет моих сил больше смотреть, как ты себя в гроб вгоняешь!

– Угомонись, я уже ем, – сдался Лев и действительно начал есть. – А за это ты завтра мою просьбу выполнишь.

– Пока все не съешь, разговора не будет! – отрезал Стас, стоявший над ним, как палач над жертвой.

Он дождался, пока Лев все съест, потом заварил ему крепкий сладкий чай и только после того, как тот начал пить, спросил:

– Что сделать надо?

– Стас, мне не разорваться, а время поджимает.

– Лева! Да прыгай уже! – перебил его Крячко.

– В общем, надо съездить в село Алексеевское Жирновского района Волгоградской области и выяснить все, что только возможно, об Анастасии Михайловне Зорькиной, ныне Лавровой. Слишком много непонятного вокруг нее.

– Съезжу, конечно, – тут же согласился Стас. – Делов-то! Сколько туда ехать?

– Да не меньше шести часов, – ответил Воронцов. – Я тебе машину с водителем дам. Во сколько ее к гостинице подогнать?

– Давай к четырем утра – я, что недоспал, в машине доберу, зато весь день у меня в распоряжении будет.

– Договорились. И в Волгоград я позвоню, чтобы тебе помогли, если что.

– Тоже не лишним будет. Только что здесь непонятного, Лева? – снова обратился к Гурову Стас. – Захарова заподозрила, что Лаврова хочет увести у нее Найденова, вот и подсуетилась. Кстати, надо посмотреть, что на флешке, которую тебе Ребров оставил.