Серпомъ по недостаткамъ (целикомъ) - Аноним Луиза-Франсуаза

- Нет, но я тебя никогда не любила... Но ты, наверное, и в этом прав - нельзя заниматься только приятными делами, когда есть столько неприятных. Ты все делаешь сам, и приятное, и неприятное, не жалея себя. Всех жалеешь, всем помогаешь - кроме себя самого. Ой!..

Наверное, мне следовало впасть в ступор. Но...

- Так... спасибо за откровенность. Но раз уж начали... что значит "никогда не любила"? Замуж-то за меня не насильно пошла - или я не прав?

Мышка смотрела в стену.

- Саша, милый... нет, честное слово, мне с тобой всегда было хорошо. Очень хорошо - даже тогда, когда еще я была просто счетоводом. А замуж... Камилла сказала, что ты меня любишь - думала, что и я тебя полюблю. Я старалась... и опять, мне очень хорошо с тобой. Но ты знаешь - я поняла, когда ты в Америку на полгода уезжал - мне хорошо не потому что мы вместе, а потому, что я с тобой делаю очень важное дело. Я где-то читала, что любовь - это когда вместе уважение, дружба и страсть. А я тебя очень уважаю, и дружба меж нами сильная. А страсть... - она покраснела буквально до слез - мне с тобой очень хорошо всего лишь раз было. Тогда, самый первый раз, на Новый год. Нет, потом тоже хорошо - быстро уточнила Мышка, - но совсем не так.

- И что же нам теперь дальше делать?

- Я не знаю... Я честно не знаю. Давай пока все оставим как есть - может, я просто сама что-то не понимаю?

После долгой паузы Мышка робко добавила:

- А ты можешь меня не увольнять от должности? Я тебя все равно никогда не предам.

- Я знаю. У меня и мысли про это не возникло, никто тебя от должности не уволит - разве ты сама вдруг захочешь. Да и то, я на коленях буду умолять тебя остаться...

Да, бухгалтеру нужно говорить все.

Но иногда нельзя, просто категорически нельзя, брать бухгалтера в жены.

На первое апреля (в качестве очередной шутки) был запланирован отчет Водянинова по результатам прошлого года и выполнимости планов на год текущий, тысяча девятьсот шестой. Однако Сергей Игнатьевич просто не проснулся утром двадцать шестого марта. Возраст - и ничего с этим поделать нельзя. Так что отныне все обязанности по финансовому управлению легли на Мышку. Не единолично, конечно - Водянинов свою "контрольно-ревизионную службу" укомплектовал весьма хорошими специалистами - но службой было необходимо и управлять правильно, так что нагрузка на нее возросла. Хотя сама Мария Иннокентьевна была этим даже довольна: лишний повод забыть о "супружеских обязанностях" - хотя мы и так о них уже практически "забыли": не до них было.

Дел было очень много: мои мечты о "сидении в кресле и плевании в потолок" реальностью так и не стали. Прежде всего нужно было зарабатывать очень много денег, причем именно в "денежной форме": государь обратил, наконец, внимание на "вызывающую доходность" моего хозяйства и "по дружбе" обложил меня уникальным налогом. Размером в шестьдесят миллионов рублей в год. В соответствующем "дружеском письме" император (лично!) отметил, что мне, как инициатору, следует "внести свою лепту" в выплаты железнодорожникам повышенной зарплаты - и теперь ежемесячно пять миллионов я переводил непосредственно на счета министерства путей сообщения. В принципе немного, хотя и жалко. Но "железка" мне ведь тоже нужна - а страна тратила на нее и без того почти четверть бюджета, так что налог этот был, откровенно говоря, честным, даже при условии, что покрывал он не только прибавку, а почти вообще все жалование железнодорожников..

Железнодорожники тоже были в курсе, откуда им идет "прибавка к жалованию" - и теперь и у меня, и у Мышки были свои собственные поезда для быстрого перемещения по стране. Причем перемещение было именно быстрым: железнодорожники ломали любые расписания, но мы передвигались быстрее любых литерных экспрессов. Причем передвигались уже на дизельных локомотивах - поэтому и на станциях не ждали, пока нацедят воду и подсыпят уголька в паровозы.

А "передвигаться" приходилось много. И передвигать грузов - тоже немало. За лето в "киргизские степи" все же удалось перевезти почти шестьдесят тысяч человек - Мешков буквально прыгнул выше головы и отстроил сто десять "стандартных деревень". Понятно, что тракторов на всех не хватило, но в каждой деревне было по крайней мере по десятку потомков тех шайров и клейдесдейлов, которых я когда-то давно купил. Впрочем, норма по МТС и в степи была выполнена - тысячи тракторов на пахоту следующего года должно хватить. А пока крестьяне главным образом занимались посадками березовых и сосновых рощ: к севу большинство переселенцев опоздали, и запасы продовольствия пока подвозились извне.

Еще пять тысяч крестьян выехали вообще на Амур - но этих удалось обеспечить машинами и скотиной с избытком: пусть пока подготовят плацдарм для будущих сибиряков-дальневосточников.

Самым же громким событием лета тысяча девятьсот шестого года стало открытие постоянно действующей авиалинии "Петербург-Москва". Благодаря Сарпинской электростанции уже в начале года производство алюминия достигло тонны в час (на что тратилось тридцать мегаватт-часов электричества - меньше, чем во Франции), металл массово пошел в производство. Для начала - на головки блоков цилиндров автомобильных и тракторных моторов, а потом...

Насчет дюраля - я знал, был в курсе и насчет силуминов алюмомагниевых сплавов. Так что использовать алюминий правильно мои инженеры начали без огромного количества мучительных исследований и экспериментов. Костя Забелин довольно быстро сообразил насчет того, как резко улучшить свои моторы - и поздней осенью прошлого года на свет появилась трехсотсильная "звезда" весом в триста двадцать килограммов. А Свешников - не без моих советов - построил алюмо-пластиковый двухмоторный самолет. С закрытой кабиной вместимостью в шесть пассажиров.

Впрочем в проекте, кроме Свешникова, принимало участие еще человек двадцать, включая Николая Егоровича Жуковского. Вообще, как я узнал сильно позже, Николай Егорович приезжал в Царицын еще осенью третьего года, прослышав о моем самолете. И даже рискнул полетать на нем. Это в Царицыне самолет не вызвал никакого ажиотажа: народ привык к тому, что инженер Волков постоянно делает всякие странные машины, и биплан так же был причислен к разряду "всяческой бесполезной обчеству ерунды". Подумаешь - летает! Вот в магазине воздушного змея за две копейки купить можно, а можно и вовсе бесплатно его самому сделать...

Но Жуковский известие о самолете воспринял несколько иначе. И когда его попросили помочь с расчетами новой машины - активно включился в работу, притащив с собой человек десять инженеров-энтузиастов. Ну, энтузиастами они стали после того, как Свешников из покатал на том, что уже летает - но работали они как звери. И за полгода сотворили новое чудо.