Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Один упал на бок и не шевелился. Артем подошел к тому, что пытался подняться. О, как ему захотелось вдруг ударить его ногой, но Артем схватил таджика за голову и, развернув ее к себе, нанес какой-то скользящий удар в лицо. Таджик вскрикнул и упал на спину. Артем огляделся. На крыльце четвертого подъезда, где горел свет, стояли два мужика, и, чтобы не светиться, Артем быстрым шагом ушел назад, туда, откуда пришел, бегом пробежал вдоль дома с обратной стороны и, не мешкая, зашел со стороны мусорки в свой подъезд.

В лифте он начал понимать, что он что-то натворил не то. Понимать, что зря задрался, хотя они сами задрались первыми. Артем уже начал ругать себя за то, что не прошел мимо, как его учил тренер по айкидо: все попробовать, лишь бы решить проблему мирным путем. Нервы, нервы на пределе. Что же он там натворил?

Зайдя в квартиру, он не стал включать свет на кухне, чтобы не светиться, прошел к окну эркера и, не высовываясь сильно, посмотрел на действия нападающих. Один лежал на газоне, на боку, но вроде шевелился, другой сидел на дороге, а третий разговаривал, похоже, с теми, что были у четвертого подъезда. А когда все встали на ноги, то у Артема вдруг задергалась левая рука с большим пальцем, а потом его затошнило. Конечно, он еще не ужинал, а время приближалось к одиннадцати ночи. Хорошо, что жены нет сегодня дома, а то бы начались расспросы. Врать бы Артем не стал, а напряжение у Людмилы прибавилось бы, это точно.

Артем ожидал, что его будут искать. Он наблюдал до тех пор, пока двое не пошли обратно к четвертому подъезду, а трое, подойдя к первому подъезду, через несколько минут скрылись за его дверью.

Значит, в первом подъезде у них кто-то есть, или они там работают и вышли покурить. Да, все сходится. Артему нужен отдых. Иначе он может натворить бед.

До отъезда он из предосторожности, выйдя из подъезда, сразу сворачивал налево, обойдя торец дома, шел к метро через поле. Ругая себя за такой поступок. А ведь в такой злобе Артем запросто мог кого-нибудь и убить.

Он, правда, не рассматривал тот вариант, что у двух таджиков были ножи и что у первого нападающего реально был черный пояс по каратэ. Это он узнал потом, чуть позже, в разговоре с парнем-таджиком, который его хорошо знал и уважал. Он тогда сказал:

— Когда ребята узнали на кого нападали, то просили меня перед вами извиниться. Они так же хотят передать Вам коньяк.

— Скажи им, что я зла не держу, и они пусть извиняют меня. Коньяк не надо, я не пью. Хорошо, что так обошлось. Пусть не хамят, а то обозлят мужиков, и начнется потом резня. Кому это надо. А брошенная сигарета — это все-таки был вызов, — улыбнувшись, сказал Шмелев.

Глава 17

На Сахалин.

Сообщив всем, что он уезжает на Сахалин, а именно оперу, следователю, в Ковров, сказав друзьям об этом и чтобы в случае чего, то не забыли его семью. Артем и Юля в 22.30 на «Боинге-767» взмыли к облакам, и ушли на высоту десять тысяч метров.

Артем, уезжая, понимал, что оставляет без контроля со своей стороны ожидаемый через три дня следственный эксперимент, где на месте Мормурадов будет давать показания в квартире. Этот негодяй не разрешил снимать его на видеокамеру, а только на фотоаппарат, и просил, чтобы нигде рядом у дома не было отца Ольги. Видимо, кто-то из следствия припугнул его Шмелевым, объяснив ему, что ветеран убьет и глазом не моргнет, тем более он это говорил в открытую. Кроме того, через неделю Стариков обещал провести обыск у Турдыева и Ашотова.

Артем улетел, но всю свою заботу передал прекрасному своему помощнику Кошевому Саше, который был в курсе практически всех дел по следствию и благодаря которому Артем мог покинуть Москву, эту жару, духоту и смрад. Нервы были на пределе, здоровье ухудшалось с каждым днем. Шмелев понимал это и поэтому принял решение на вылет.

Людмила проводила их, даже с некоторой завистью сказав напоследок:

— Как я вам завидую. Сядете скоро в самолет, а там кондиционер, прохладительные напитки, ужин, и уедете далеко от Москвы, от этого злого и жестокого города. Ладно, летите с Богом и возвращайтесь, мы все вас будем ждать.

Борт 895 взял курс на Южно-Сахалинск. Взлет был быстрый, всего-то 30 секунд, и позади Москва, Москва, в которой остались жена, друзья, и самое главное — остались те, которые уже никогда не поднимутся по трапу самолета, не сядут в удобные кресла, не услышат инструктажа, как себя вести в аварийных ситуациях. Самолет плавно набрал нужную высоту. Артем смотрел в иллюминатор и почему-то вспомнил, как в 2006 году он провожал Олю, Тьерри и маленькую Лизочку в «Шереметьевой». Артем тогда даже форму военную надел. Форму он надел потому, что выезжали они из Бутово явно с опозданием. Оставалось до начала регистрации не более одного часа. Сначала все шло хорошо, потом Лиза закапризничала, а потом сели и поехали. Машиной управляла Оля. После выезда на МКАД начались сплошные пробки и, недотянув до Новорижского шоссе, а прошло более часа, поток машин встал полностью, прошло пятнадцать минут, а движения никакого. Ольга сидела за рулем и явно переживала.

— Папа, мы опаздываем. Мы точно опоздаем.

— Спокойно, доча, прорвемся.

— Ну как же, прорвемся, если стоим, — покусывая губы, говорила Ольга.

Она понимала, что основное опоздание явно было из-за нее, и винить было некого. Ругать всех водил на МКАДе, было бы делом одного водителя в машине, а их было четверо.

Когда дорога ожила, то с правого ряда машины пошли порезвей, Оля, попытавшись перестроиться, чуть не сотворила ДТП, чудом притормозил «Фиат» справа, и, встав снова в свой ряд, Оля стукнула своими кулачками по «баранке» «Сузуки» и стала снова плестись в общем потоке.

Когда же они, наконец, выехали на Ленинградку, то до вылета самолета на Париж оставалось меньше часа. Артем смотрел на дочь и сильно переживал, но вида не подавал, а как только свернули напрямую в аэропорт, то сказал:

— Ты, дочка, не торопись, вы сегодня часа на два позже полетите, смотри, дождь пошел какой, да и тучи сгущаются, а вот и молния сверкнула. Чую я, успеем к вылету, и все будет хорошо, — успокаивал Артем Ольгу.

Его решил поддержать Тьерри, но сразу получил по полной.

— Прекрати, Тьерри, меня напрягать, это ты все бегал по комнатам, не мог чемодан собрать с вечера.

Тьерри, молчавший до того, сразу притих и не сказал в ответ ни слова, он лишь поглядывал на Лизочку, и улыбался.

В этот момент «Сузуки» резко подрезает черная «шестерка». Ольга жмет на тормоз — и все подались вперед, а что могло катиться, покатилось. Тьерри успел удержать ребенка в его кроватке. Ольга ударилась об руль, но, слава Богу, не сильно, но этого хватило, чтобы занервничать и заплакать.

Артем не знал, что делать в такой ситуации, как успокоить ребенка.

— Вот урод, а! Понабирают машин, купят права и гоняют, как в чистом поле. Оля, не расстраивайся, это не смертельно, — бодро сказал Шмелев.

— Папа, я так устала с этим ремонтом на Тверской, что даже если мне остаться еще на день в Москве, то я не выдержу и умру.

— Оля, рано еще умирать, возьми себя в руки, осталось мало.

— Осталось двадцать минут до вылета, ты понимаешь?

— А я говорю, что вы улетите сегодня. Рейс задержат. Вот увидишь. Моя интуиция меня не подводила, будет гроза, — Артем «лепил» все, что лезло в голову.

И правда, после этих слов сильно полил дождь, засверкала молния, а они остановились прямо у входа в терминал. Тьерри нес ребенка в люльке и две сумки. Оля схватила небольшой чемоданчик, а Артем волок два вполне солидных чемодана.

Регистрация на рейс, конечно закончилась. Артем подошел к стойке и показал свое удостоверение военного пенсионера, объяснил ситуацию и есть ли возможность принять на борт семью Карделли.

Через минуту после созвонов регистраторша махнула рукой и начала оформлять билеты Оли и Тьерри. Ольга посмотрела на отца и улыбнулась.

— Папа, ты всегда такой выдержанный в стрессовых ситуациях?

— Да, дочь, есть у меня такое, жизнь заставляла учиться этому.

Вскоре дорогие «французы» вошли в зал досмотра.

— Слава тебе, Господи, — сказал тихо Артем, — успели.

Он вышел из здания, подошел к машине и стал готовить ее к движению. Он впервые сидел за рулем такой комфортной «тачки». Машина эта, в принципе, была уже его, он купил ее у дочери всего за восемнадцать тысяч долларов с пробегом 24000 километра, а ее стоимость при покупке составила тогда двадцать девять тысяч долларов. Трудно было Артему заработать столько денег, но он смог. Машина катила по скользкой глади МКАДа, и вдруг на полпути, а это уже приблизительно через час, зазвенел сотовый. Оля! Это звонила она.

— Папочка, мы еще не взлетели, но находимся в самолете. Ты был прав, гроза, дождь и только что сказали выключить все телефоны, будем взлетать. Ты меня извини за мои нервы. Я прилечу назад и обязательно исправлюсь. Я вас с мамой очень люблю! Пока! Спасибо тебе за выдержку и помощь! Ты несравненный!