Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

На призыв директора Хилкровса откликнулись многие. Самая большая группа гостей прибыла из Остра. Остроухие эльфы-ученики заметно разбавили людское сообщество. Их симпатичные лица различных возрастов, от самых еще юных, совсем детских, до моложавых, несмотря на солидный возраст, учительских, так и мелькали в зале, выхватываемые из полумрака дискотеки яркими вспышками цветомузыки, которая была на изумление магической. То тут, то там воздух просто сам по себе взрывался ритмично сменяющимися под ритм песни яркими цветовыми пятнами, рассыпаясь во все стороны искорками после каждой смены спектра.

Каджи, зачарованно застывший невдалеке от входа, заметил так же среди танцующих ребят грациозных, потрясающе очаровательных вейл и легкомысленных фей, заявившихся вместе со своими преподавателями из Гланция[126]. Вокруг каждой из прелестных девушек уже успела собраться группка именно ее личных фанатов, сформировавшись из школьников Хилкровса, танцующих поблизости. Почтили своим присутствием праздник так же несколько юных гномов из Колледжа Изучения Разнообразных Колдовских Искусств, то есть прибыли коротышки, как это ни странно звучит, из КИРКИ. Орчанки в свою очередь тоже не обманули директора, приютившего их после длительных скитаний по волшебному миру, вернувшись в школу из побывки на своей степной родине за три дня до наступления праздника. Они сейчас по-прежнему умело разжигали веселье своими отработанными танцевальными па, рассыпавшись по залу парами. Впрочем, собравшиеся здесь вовсе не нуждались в том, чтобы их подхлестывали. Они сами, по собственному желанию и разумению, отрывались на полную катушку, кто во что горазд.

Но больше всего Гошу поразило то, что происходило на сцене. Она возвышалась у дальней от входа стены на месте учительского стола, впритык к волшебной картине, свободным доступом внутрь которой мог похвастаться лишь Этерник, запросто разгуливающий в потустороннем лесу с горящим костром на поляне, когда ему вздумается. Сцену с танцевальной площадкой соединял широкий пандус, покато спускающийся от ее верхушки к полу. Присутствие на ней троллей-полукровок, азартно наяривающих на своих народных музыкальных инструментах и подпевающих солисту, было вполне оправдано и удивления не вызывало. Эти на первый взгляд неуклюжие и малость туповатые верзилы во время игры разительно преображались. Вот и сейчас они успевали одновременно играть на своих бздынах, звяках и свистелах, ненавязчиво пританцовывая от переизбытка энергии, да еще умудрялись слаженно подпевать солисту. И кому?

Чтобы рассмотреть поближе Семена Борисовича, которого в роли эстрадного певца парнишка видел впервые, он даже отбросил в сторону свое хмурое настроение и направился поближе к сцене, заранее приготовившись прорываться с боем через толпу танцующих. Но поработать локтями Каджи не довелось. Перед ним незаметно расступались, словно он был прокаженным, по ошибке заскочившим на королевский бал. Точно так же год назад жители Хилкровса по неизвестной причине исчезали с траектории движения его сестры на Заячьем проспекте, когда они затаривались покупками, необходимыми для учебы. В тот раз Гоша не сразу заметил подобную странность в поведении людей, а сейчас и вовсе не обратил на нее внимания. Лишь краем сознания поразившись на самого себя, что умудрился так ловко пробраться в первые ряды, почти никого не задев из учеников. Возможно, что его невеселый вид отталкивал противоположно настроенных школьников, словно неправильно соединяемые полюса магнитов.

Остановившись в пяти шагах от начала пандуса, Каджи наслаждался зрелищем. Танцевать он не собирался, настроение все же было не настолько радужным, чтобы пуститься во все тяжкие. А вот посмотреть и послушать парнишка был не прочь. Тем более поглазеть было на что.

Профессор Волков держался на сцене настолько легко, свободно и раскованно, что создавалось впечатление, будто он всю свою сознательную жизнь провел на подмостках, выступая запевалой с самого раннего детства. Голос у преподавателя истории оказался сочным и насыщенным, а громкость пения была такой, что окутывала весь зал равномерной звуковой волной, слышной, как успел убедиться Гоша, даже во внутреннем дворе замка. Это Бласта Мардер постаралась, наложив на площадку заклинание «Шепот ветра». Этот, с позволения сказать, шепоток позволял не надрываться, чтобы тебя услышали в самых отдаленных уголках те, кому он предназначался. Но когда парнишка увидел Верд-Бизара, гордо восседающего на почетном центральном месте ансамбля, его глаза округлились и неудачно попробовали вскарабкаться на лоб. Директор школы собственноручно и самозабвенно наяривал на расщепленном пеньке по названию хряпс с высоко торчащим кверху сколом, за который он и дергал в ритм песне, извлекая из странного музыкального инструмента вполне приемлемые звуки. И был он точь-в-точь как медведь из старого мультфильма.

Песня закончилась[127]. Учитель истории, счастливо улыбаясь, поклонился зрителям, которые в ответ разразились громкими аплодисментами, лихим свистом и криками браво. Выпрямившись, Семен Борисович легко сбежал по пандусу со сцены и затерялся в толпе учеников. Он свой номер честно отыграл и теперь мог в полной мере сам насладиться танцами, освободив место для следующего исполнителя. Каджи успел заметить краем глаза, как от маленькой группы учителей, не принимавших участия во всеобщем безумстве и что-то весело обсуждавших под легкую закуску в правом углу от сцены, отделился Муса аль Фазон, приглашенный учитель-джинн. Его приметный полосатый халат трудно было не заметить. Преподаватель пристально прищурился в сторону площадки, выдернул из своей бороды волосок, чтобы отдать дань предубеждению будто джинны именно так колдуют, что, впрочем, отстоит далеко от истины, и беззвучно прошамкал тонкими сухенькими губами заклинание.

Полутролли, словно только и ждали сигнала, вновь взялись за инструменты. Свет в зале разом погас, лишь остались выплясывать на стенах отблески жарко пылающих каминов.[128] Послышались первые аккорды, не совсем танцевальные, а скорее призывающие послушать и понаблюдать. Все присутствующие в Большом зале дружно уставились на сцену. Над ней разлилось легким туманом сверкающее сияние. И уже через миг в самом центре площадки вспух из пола густой клуб дыма, похожий по форме на ядерный взрыв в миниатюре. Он стремительно упорхнул под потолок, где благополучно растворился среди нарисованных звезд, прикрытых тонкой пленкой облаков. Муса посчитал свою миссию выполненной и вернулся к закускам, сморщив маленькое сухенькое личико в хитрой усмешке. А вместо клубов дыма на сцене появилась красочная группа учеников, театрализовано исполняющих новую композицию.