Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Янка тотчас разом сникла, погрустнев до навернувшихся на глаза обильных слез. Она проводила свою любовь печальным взглядом, но песню, однако, машинально допела до самого последнего слова.[131] Вообще-то, близняшка никак не ожидала от Гоши настолько неправильной реакции на их невинный пародийный шарж. Девчонка наоборот думала, что если они все вместе весело посмеются над интермедией, то это поможет им забыть старые обиды, сблизиться. И тогда они в новый год вступят вновь единым целым, одной дружной компанией, перестав издеваться над самими собою тягостным для всех молчанием. Ведь им именно вместе раньше так замечательно жить было… Она надеялась… Зря…

Глава 33. Навязчивый сон

За[132] две недели зимних каникул, когда целыми днями напролет школьники страдали от тягучего безделья, ибо заняться было совершенно нечем из-за постоянных вьюг и метелей, обрушившихся на Хилкровс нескончаемым потом, Гоша все же так и не решился воспользоваться приглашением декана Даркхола, чтобы наведаться к нему в гости в «Башню тайн». Еще чего удумали! Нашли дурачка. А только полный идиот может добровольно сунуть собственную драгоценную головушку в приглашающе-широко разинутую пасть… Нет, не льва и совсем не тигра. Своч гораздо хуже. Так вот, по собственному почину отдавать себя на съедение кровожадному от векового голодания монстру Каджи не собирался. А потому он решительно засел за учебники, вгрызаясь в гранит науки, перемежающийся местами тягомотной глиной невнятного умничанья на ровном месте, изредка присыпанного для удобства пищеварения песочком красивого, но пустого словоблудия. Радости подобное времяпрепровождение парнишке не доставляло, но зато польза имелась. И даже немалая польза.

Во- первых, худо-бедно, но знания постепенно прибывали, неспешно раскладываясь в мозгу по полочкам. Часть из них Гоша усвоил легко и не напрягаясь. Над некоторыми покорпел и попыхтел, пытаясь здраво осмыслить, а то и испробовать на практике в отдаленных потаенных закоулках Хилкровса. Но вот что он до сих пор никак не мог принять сердцем, так это нескончаемое множество миров. Хотя прекрасно сознавал умом верность этой непреложной истины. Тем более что в некоторых из параллельных пространств парнишка уже удосужился побывать: несколько «берлог» посетил, кое-куда Вомшулд вытащил, а остальные ни то пригрезились, ни то приснились.

Во- вторых, углубленное постижение теории отвлекало парнишку от грустных тоскливых мыслей, навеянных густым непроницаемым одиночеством, создавая зыбкую иллюзию полнокровной жизни. А на самом-то деле его нынешняя жизнь страдала от лейкемии. Общения крайне не хватало, как ни старалась Янка постоянно быть рядом. Иногда близняшка даже раздражала Каджи своей навязчивостью, показной беззаботностью, постоянным поиском веселых приключений и прочей чепухой, обильно приправленной болтовней ни о чем. Как будто она совершенно не понимала, что Гоша уже весь извелся, переживая за исчезнувшую в неизвестном направлении Мериду. Где она? Как она? Что она? А Янке все проблемы — трын-трава, и ростом по пояс, одни хихоньки да хаханьки в голове бродят под ядовитой зеленью.

Он, конечно, был неправ в своих домыслах. Девчонка тоже сильно переживала за свою будущую родственницу , но чувствуя как Гоше плохо, старательно скрывала свои истинные чувства. Близняшка совсем не хотела усугублять его страдания своим соболезнующим нытьем и жалобными причитаниями. Вот было бы классно, если б они на пару уселись над крутым обрывом Рубежной и выли на луну, размазывая слезы и сопли по щекам! Но, пардон, не на ту нарвались, фиг дождетесь от нее такого поведения. Вот девчонка и старалась по собственному разумению улучшить жизнь друга. Короче, хотела сделать как лучше, а получилось как всегда… Но нам, россиянам, к подобным перегибам не привыкать. Бывали времена и похуже, Янка выдержит и эту напасть.

Однажды Гоша исхитрился поймать Верд-Бизара, который, казалось, старался избегать встреч со своим подопечным. Но в этот раз ему спрятаться было некуда. Они столкнулись нос к носу в тесной галерее, опоясывающей внутренний двор школы, когда парнишка возвращался в Центральную башню из теплицы, где второкурсники изучали под бдительным руководством Камелтосиса Сида молодую поросль ядовитого плюща-плевальника, плюющегося, стоит заметить, ядовитой желчью, скорее присущей критикам и рецензентам чем растению, на расстояние до пяти метров. Из-за недозрелости побегов и благодаря защитным маскам на сей раз обошлось без жертв. Узрев прямо перед собой директора, Гоша набрался храбрости и поинтересовался у него судьбой сестры. Этерник сперва сник, скорчив кислую мину. Затем он пошарил взглядом по сторонам и, убедившись, что их не подслушивают, тихо и коротко бросил мимоходом:

— Тебе не о чем беспокоиться, Гоша. Мы ищем Мериду. Я думаю, что с ней все будет в порядке. Возможно…

И пока Каджи не успел раскрыть рот, чтобы уточнить: почему всего лишь «возможно», а не «наверняка», Верд-Бизар исчез. Просто взял и растворился в воздухе подобно призраку на глазах ошарашенного парнишки.

Сразу после окончания каникул скучать ребятам не давали. Преподаватели загрузили их небывалым количеством домашних заданий по теории, отработкой изученных заклинаний на практике, всевозможными дополнительными факультативами и внеклассными уроками, что даже самые стойкие и любознательные второкурсники стенали от усталости, чертыхаясь сквозь зубы и поминая всю нечистую силу поименно, какую только знали. О ком не ведали, тем тоже досталось, можно не сомневаться.

За всеми этими делами, насущными и не совсем, в Хилкровс незаметно нагрянула весна. Она, как и многие другие молоденькие девушки, оказалась ветреной, непостоянной в своих привязанностях, капризной и взбалмошной. А еще крайне обидчивой. Стоило только вслух намекнуть на то, что в последние дни марта солнце могло бы и почаще выглядывать из серой пелены облаков, чтобы порадовать учеников игривыми и ласковыми лучиками, как весна в отместку на невинную жалобу надувала губки и исчезала неведомо куда на целую неделю. Свято место пусто если и бывает, то совсем недолго, лишь пока желающие им завладеть заняты междоусобной свалкой и потасовкой. Соответственно почти сразу после бегства растрепанной в своих чувствах весны вместо ярких солнечных лучей сверху вновь изливалась на школу непотребная, то есть в смысле не нужная, хмарь, скорее присущая глубокой осени. Изредка она сменялась очередным снегопадом — непродолжительным, злым, влажным и безрадостным. Потом девчонка одумывалась и, вернувшись, щедро дарила тепло до следующего своего каприза. В результате такого непостоянства погоды сугробы вместо того, чтобы растаять попросту раскисли неприятной кашицей под ногами, превратив почву в месиво, а каждый шаг в мучение. Вездесущая грязь налипала на башмаки с фанатичным упорством, превращая их в неприподъемную арестантскую обувку водолаза, приговоренного к погружению в пучину.