Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Новоявленные клоуны, закончив раскланиваться и расшаркиваться перед благодарными зрителями, почти в полном составе исчезли со сцены вместе со всем антуражем, ненавязчиво растворившись в воздухе, но тут же материализовавшись посреди зала, уже одетые в свою привычную школьную форму. Все, кроме Янки. Она задержалась на прежнем месте. Глаза близняшки быстро скользили по зрителям, очевидно отыскивая Гошу. Вскоре их взгляды столкнулись и схватились в жаркой схватке. Каджи яростно полыхал праведным гневом в зрачках, а девчонка, мило улыбнувшись в ответ, рассыпала в своей серо-голубой небесности глаз мириады смешливо-ироничных искорок-звездочек. Поняв, что одержать победу над упрямой близняшкой он не в силах, парнишка сдался первым, отвернувшись в сторону. Собственно, ярость, клокотавшая внутри, около самого сердца, настойчиво заставляла его поскорее уйти отсюда, пока он не причинил особого вреда кому-нибудь из первых попавшихся под руку.

Каджи успел даже развернуться вполоборота к сцене, краем глаза продолжая цепляться за близняшку. А Янка, увидев, что ее «возлюбленный» навострил лыжи на выход, собираясь втихушку смыться под шумок, стремительно подлетела к ближайшему троллю-полукровке и что-то с жаром зашептала на ухо склонившемуся к ней верзиле-музыканту. Он понимающе кивнул абсолютно лысой шишковатой головой и сделал едва заметный знак остальным участникам ансамбля.[130]

Первый аккорд грянул из-под руки полутролля, принявшемуся увлеченно долбить по бумбоцу, слегка похожему на перевернутое корыто, из которого впрочем, умелые руки музыканта извлекали вполне приемлемые танцевальные звуки. Следом подключился Этерник со своим хряпсом, ритмично дергающий за торчащий скол обрубка бревна и не менее азартно трясущий седой бородой вместе с такой же по цвету гривой. А уж затем к этой парочке присоединились остальные члены джаз-банды кто во что горазд, вот только исполняемая ими музыка отстояла от джаза так же далеко, как мы, люди, от наших древних пращуров, обитавших в неандертальских пещерах. А Янка, одним хлопком в ладоши сменив газообразное одеяние «наложницы» на залихватски продранные джинсы с топиком из елочной мишуры, проворно подорвалась вниз по пандусу, чтобы успеть поймать беглеца, не дав ему ускользнуть с праздничной вечеринки. Правда на ходу она умудрилась не то петь, не то кричать, что впрочем, совсем неважно. Все вместе, с музыкой, звучало как заводная песня. И ученики немедленно завелись с полпинка, с довольством обезумевшей толпы пустившись в пляс. Их лица периодически выхватывались из густой темноты зала яркими вспышками цветомузыки, загорающейся прямо в воздухе. И были их физиономии счастливыми и радостными до умопомрачения.

Вырваться из плотной толпы развлекающихся учеников оказалось непосильной для Каджи задачей. Если до сцены он добрался беспрепятственно, то обратный путь был тернистым. Если Гоша и раньше находился по узнаваемости в первой десятке популярных личностей Хилкровса, то в данную минуту по завершении театрализованного представления прочно утвердился в лидерах списка, безапелляционно его возглавив. Пользуясь темнотой, озаряемой ритмичными вспышками, и танцевальной сумбурной суматохой, школьники вмиг растеряли свою недавнюю благовоспитанность и теперь, ни чуточки не стесняясь, запросто тыкали в его направлении пальцами, лыбились, подмигивали, грозились кулаками, ржали, сочувственно улыбались и невнятно пожимали плечами. Равнодушных не оказалось. Но вне зависимости от истинного отношения к парнишке, все они мешали ему вырваться на свободу, обступив со всех сторон рьяно конвульсирующей толпой, спрессованной в непробиваемую массу. Но, как это ни покажется странным, перед бегущей Янкой танцующие безропотно рассыпались, как бусинки с порванного ожерелья.

Уже через полминуты девчонка подлетела к другу, крепко схватила Каджи за запястье и потащила на подмостки, не обращая внимания на его жалкие и довольно робкие попытки возразить относительно творимого над ним произвола. Насильно вытолкнув парнишку на самый центр сцены, близняшка скорчила специально для него приготовленную уморительно веселую рожицу и попыталась заставить его принять активное участие в парном с ней танце. Попытка успехом не увенчалась из-за непреклонного упрямства Каджи, который посчитал, что над ним уже и так все окружающие вволю наржались до спазм в желудках, чтобы их еще и плясками веселить. Он еще больше нахмурился, помрачнев до степени злостного неплательщика налогов, которого добряки судебные приставы наконец-то смогли отловить в самом неожиданном закоулке и взять за жабры. Видя нежелание Гоши показать свое танцевальное мастерство на людях, Янка печально вздохнула, удачно выбрав паузу между двумя строчками куплета, разлетающегося по залу со скоростью пулеметной очереди, и просящее глянула на директора школы, словно прося поддержки. Этерник не остался безучастным к такому трогательному, пробирающему до самых печенок, взгляду. Оторвавшись на миг от истязания беззащитного хряпса, Верд-Бизар всего лишь хмыкнул, а перед парнишкой тут же возник пусть хоть и скромный по размерам, но зато вполне настоящий диджейский пульт. Директор коротко кивнул подбородком в сторону агрегата, дескать, сбацай нам чего-нибудь, сынок, чтоб душа сперва развернулась нараспашку, а потом свернулась обратно улиткой. Сам же Этерник невозмутимо вернулся к напрочь истерзанному пеньку, тем не менее покорно, с мазохистским наслаждением ожидающему продолжения инквизиторских пыток, и ловко извлек из него очередную порцию дребезжащих звуков. А близняшка, не отрываясь от исполнения песни, сделала в воздухе перед собой несколько активных вращательных движений руками, объясняя непонятливому дружку как можно использовать полученный подарок.

«Сынок» ничего сбацать не пожелал. Каджи, наоборот, в порядке живой очереди опалил весь состав исполнителей таким пламенным взором, что они согласно всем законам термоядерной физики должны были уже как минимум обуглиться, а по правде, так сгореть дотла, рассыпавшись на молекулы. Даже не на молекулы, а на нейтрино, чего уж тут мелочиться. Но безумные музыканты стойко проигнорировали его желание причинить им непоправимый ущерб. И тогда Гоша, зло пнув пульт и даже не почувствовав боли в отшибленной ноге, стремительно сбежал со сцены вниз по пандусу, резво врубившись в толпу неистово беснующихся школьников. Он подобно тяжелому атомному ледоколу раздвигал их в стороны, мял, ломал и корежил, старательно прорываясь к выходу. Одному ученику-гному парнишка даже нос расквасил, «случайно» заехав по нему локтем, когда коротышка зачем-то попытался ухватить убегающего за мантию. Спустя три минуты после старта Каджи уже выскочил в холл, безумно злой, будто бешеный пес, умудрившийся слинять из опостылевшей ветеринарной лечебницы.