Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Каджи вяло махнул рукой, прерывая доклад и отпуская волшебника действовать на свое усмотрение. Значит, двоим уже удалось сбежать. Бог с ними. Глубоко в душе, на самом ее дне, Гоша даже рад был, что так случилось. Аня — девушка умная, расчетливая. Так что зря докладывавший маг думает, будто им что-то там удастся. В крайнем случае, не так легко, как им хотелось бы.

Ступени парадной лестницы, ведущей ко входу в Центральную башню, были усыпаны каменной крошкой, палой листвой, обрывками пергамента и осколками стекла. Именно стекло и хрустело неприятно под сапогами юноши, окончательно доламываясь в крошку, скрябая режущими звуками по туго натянутым нервам. Сердце его вторило этим звукам, тоже рассыпаясь в прах. Теперь назад пути у Каджи точно нет. Только вперед. К победе или смерти. Что впрочем, совсем не важно, одно другого стоит.

На пороге холла перед Большим залом распростерлась безжизненная фигура последнего на данный момент смотрителя за Сумеречным лесом — Тани Сантас, когда-то давным-давно, в прошлой, уже позабытой жизни бывшей для Гоши заботливой старостой факультета. Только недолго ее забота длилась, всего пару первых курсов. А сейчас вот ветер трепал ее густые каштановые волосы, игрался изодранной мантией. Остекленевший взгляд девушки устремился в потолок. Она лежала, а скорее валялась старой тряпичной куклой, выкинутой на свалку за ненадобностью, неестественно подогнув под себя левую руку, а правой продолжая сжимать волшебную палочку, которая не смогла ее защитить от крепких когтей оборотня, разворотившего девушке грудь одним ударом.

Юноша с брезгливым выражением лица перешагнул через тело, вступив под гулкий сводчатый потолок пустынного холла, и мельком подумал, что как только он обретет достаточно сил, полностью подчинив себе княжество, от тупорылых в своей неуемной жестокости оборотней нужно будет безжалостно избавиться, истребив их всех поголовно. Сейчас пока они ему необходимы. Но долго их терпеть он не намерен. Жаль посох найти не удается. Спрятал его куда-то Этерник перед тем, как сам исчез в неизвестность. С помощью «Звезды Странствий» можно было бы призвать под свои знамена из другого, параллельного мира несколько цепохвостов. А они куда круче, чем оборотни. И, как ни странно, умнее, преданнее и менее кровожадны без необходимости или приказа.

Следы ожесточенной схватки были видны повсюду. В воздухе пахло гарью и использованными заклинаниями, многие из которых Каджи теперь умел различать по легкому аромату, оставляемыми ими. Трупов со стороны оборонявшихся магов хватало с избытком, чтобы представить с каким упорством защищались и с какой ответной яростью шли в атаку напролом. Уцелевшие рамы картин оказались поголовно пустыми: их обитатели попрятались в самые отдаленные полотна, сгрудившись на тесных нарисованных пятачках плотной испуганной толпой. Стены украшали свежие подпалины и выбоины от срикошетивших или не достигших цели заклинаний. Некоторые из них еще продолжали вяло дымиться. В темной глубине Большого зала единственное светлое пятно образовалось вокруг жарко полыхающей золотистой трибуны, опрокинутой набок и потрескивающей разбрасываемыми вокруг себя искрами.

Именно из этой темноты и выскользнул Роб, по всей видимости, поджидавший появления здесь Гоши. Какое он использовал заклинание или какой применил артефакт, чтобы остаться незамеченным — неизвестно. Да по большому счету это и не имело никакого значения. Главное, что своего упрямый дружок добился.

Они пару секунд пристально изучали друг друга. Выглядел Баретто неважно. Вероятно, перед тем как затаиться в засаде, он успел поучаствовать в нескольких довольно жарких схватках, заработав синяк под глазом и жуткого вида ссадину около левого виска. И многодневная изнурительная подготовка к отражению атаки тоже отразилась на лице. Вот только лицом называть то, что сейчас видел Каджи, было затруднительно. Скорее уж восковая маска. Усталость и обреченность выпили все жизненные соки из этого крепыша. Черные круги залегли под иступленно горящими миндалевидными глазищами. Кудрявые волосы подернулись легкими проблесками ранней седины. Щеки впали. Малость полноватые губы чуть ли не посинели, впечатляя зрителей своей искусанной обветренностью. А сам Роб посерел, ссутулился и где-то потерял в пылу схватки былую добродушную приветливость.

— Ну, здравствуй, старый друг, — первым тихо нарушил затянувшееся молчание Гоша, сделав властный знак сопровождавшим держаться позади него. — Давненько не виделись…

— Столько же и не видеться бы, — угрюмо буркнул Баретто и с надрывом выкрикнул, вперившись ненавидящим взглядом в лицо Каджи, выпростав вперед руку с волшебной палочкой. — Умри, собака! Фалкернет !

Твердый, как пушечное ядро, сгусток огня с бешеной скоростью сорвался с кончика палочки. Врезавшись защитную ауру цвета апельсина, огненный шарик скользнул по ней, отклоняясь в сторону, и с трескучим грохотом врезался в статую латника, разнеся его на мелкие кусочки. Правую щеку Гоши пронзило острой болью. А Баретто, до крайности ошарашенный тем неприятным фактом, что его самое сильное заклинание, оказалось не смертельнее брошенного снежка, хлопнул в ладоши, активируя заранее подготовленный портал. Через секунду он исчез в неведомом направлении. Каджи вполне мог ему помешать. Но он не захотел этого сделать.

— Дай гляну, — Киана внимательно осмотрела щеку юноши, развернув его лицом к себе. — Ничего страшного. Осколком от рыцаря слегка зацепило. Похоже, шрам останется…

Да, защита у Гоши была неплохая. Но она спасала его только от попыток причинить вред с использованием волшебства. Чего он не учел, так это прямого физического воздействия. Здесь тонкая оболочка окружающей его магической ауры оказалась бессильной воспрепятствовать нанесению ущерба хозяину. Но пока ничего страшного и впрямь не случилось. Юноша провел над раной раскрытой ладонью, беззвучно прошептав одними губами целебное заклинание, и порез на глазах перестал сочиться кровью. А еще через минуту кожу защипало с такой неистовой силой, стягивая края раны поближе друг к другу и сращивая их в одно целое, что Каджи проснулся, недоумевающе распахнув глаза и громко заскрипев зубами.[124]

Шлепая босыми ногами по полу, Гоша отправился в ванную, чтобы убедиться в целости и сохранности своей щеки. Такой номер у парнишки не прошел. Зеркало врать не стало и показало его во всей красе: хмурого, с запавшими глазами и свеженьким розовым шрамом на правой щеке. Был он тоненьким, ровным и коротким, не больше пяти сантиметров, расположившись точно посреди щеки с наклоном от верхушки уха к уголку губ. Огорченно вздохнув, Каджи поплескал холодной водой себе в лицо, чтобы окончательно проснуться и вернулся в спальню.