Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

— Не сильно я в кошкины слезки поверил. На мышкиных похоронах в особенности. И, честно говоря, радуюсь, что Тигренок за нами не поехал.

— Так или иначе, со Спарком он тогда рубиться не стал. Говорит, либо мстить, либо дружить, а мести-де судьба не хочет. Да ты все знаешь!

— Еще бы ему не знать. Младшему Ветру Тигреныш меч возместил, а себе уже не смог: остался без штанов. На новый меч ему всем Братством кошельки выворачивали. Считай, пять золотых наскребли. Здешний оружейник, конечно, навидался всякого. Но чтоб пять золотых за один клинок только! Вот помнишь, Ракат Свирепый был и шайка его? Чуть не перебили нас в степи?

— Как же, черная весна… Помню.

— Весь ихний доспех стоил два… ну, два с половиной… золотых на рыло. А это шлем, кольчуга, рукавицы, поножи. Не считая подстежки. Так?

— Ну, так.

— А тут госпожа Алиенор, не моргнув своим красивым зеленым глазом, вытаскивает дарственную на дом, сад и чего-то там еще…

— Пятьсот двенадцатая доля с колодезной пошлины восточного клина ТопРаума. Тигренка ж на службу взяли, ему «на зерно» конское полагается с города.

— Ну, так. А сколько все это стоит?

— Ну, положим, золотых двадцать.

— Если не тридцать. В доме-то стекла вставлены!

— Здесь стекло дешевое. И леса много.

— Все равно. Дорого. Мы скинулись — по золотому с четвертью, и у всех морды кривые были. А она двадцать — играючи!

— Стой, Братство. С чего мы вообще взялись чужие деньги считать? Какое наше собачье дело до кошелька Алиенор? Если б не она, мы бы на каждой заставе за подорожные знаешь сколько выкладывали?

— Погоди, Спарк. Позволь, объясню.

— Ну, объясни, наконец! Только без облепихи и кабанов. Пожалуйста.

— Денег у нее множество. Едет она с юга. То ли к родственникам. То ли на поклонение. Скорее — сама не знает куда. Служанку отпустила, новую не искала. Писать умеет, часто записывает. Не скажу, что таких грамотных вокруг много. Ее охрана — Ветер-старший и Ветер-младший — не просто тупые лбы с острыми ножами. Выучены. И не удивляются ничему… Ты меня просил ее герб повспоминать. Вспоминал. Толку мало. После ТопРаумского времени, когда дворянство здешнее в большинстве своем повыбили, новые семьи производились от девяти выживших родов. Тех, что вместе с Князем за лесами отсиделись. Потом все со всеми породнились невесть сколько раз. И теперь девять гербов так или иначе повторяются почти у всех. Тем более, что носитель герба может ставить на свои вещи его полное начертание, или только часть, по выбору. Девчонка в равной степени может быть из западных Нишаргов; или из многолюдного клана Сумеречных с центральной равнины; или из Атлендеров, с которыми мы каждый год рубились за деревушку Три Колодца. Мелочь, которой не по доходам служанка и два охранника, я просто не упоминаю. Наконец, она может быть и дочкой-племянницей-внучатой сестрой Князя, почему нет? Так же, как по гербу на моей пряжке можно меня за самого Князя посчитать…

— Короче — итог?

— Так кто же она такая? Если, она, положим, сбежала из богатой семьи… мало ли, возжелала приключений… И теперь ее ищут. Отец ее ищет. Слуги его ищут. И нас ведь найдут вместе с ней. Во что мы влезли?

— Ты предлагаешь ее бросить?!

— Это для меня такое же оскорбление, как если бы ты Рикарду велел ее мысли прочитать.

— Извини.

— Хорошо. Продолжим. Надо как-то прикинуть… Если на очередной заставе нас вдруг возьмут под белы ручки и потащат на суд. За похищение боярышни.

— Но она же сама…

— Ну, Майс! Отцу ее прежде всего надо будет доброе имя девушки отмыть. Что не сбежала, а украли. Ее никто и слушать не станет. Как же ж, она-де столько пережила ужасов! Разве ж можно ее тонкую! Возвышенную душу! Перед жестокое судилище!.. Вон возьмите лучше наших свидетелей!

— И уж будь уверен, свидетели давно знают, чего им надо сказать…

— Короче. Что делать будем? Наместник?

— Рикард вернется в ТопРаум. Ему задача — найти гербовник. Не конскую «выводную книгу», а настоящий хороший гербовник. Вот тебе подорожная с ее печатью, по печати найдешь герб. Узнаешь все, чего сможешь о владельцах герба. В какие гербы он входит составной частью. И нас догонишь. Ну… если не догонишь… мало ли, Тракт забит паломниками… конь захромал… живот схватило…

— Да понял я, понял. Пойду за вами в недалеком расстоянии. Если на заставе прижмут…

— Вот тогда и придется с боем уходить. В эту самую пущу. И лесом-лесом к тем самым Светлым Озерам. Потому как они и есть наша зеленая звездочка на карте. По всем приметам так выходит.

— Ну, а если решение принято, можно и к стоянке вернуться. Вскиньте-ка мне на спину кабанчика… Э-эть!

— Ты бы поберег спину-то. Опять рана откроется.

— Или ты, Спарк, перед нашим с тобой выздоровлением сна не видал? До зеленой звезды пока не доберемся, здоровье будет конячье.

— Ну, а потом?

— …Знаешь, мне все равно неловко так. С ней. Мы же у нее в доме выздоравливали. Я ее, пожалуй, просто спрошу. Хотя бы — откуда деньги.

— Деньги? — Алиенор смеется, — Сообразили-таки. Признавайтесь, всю охоту решали, что со мной делать?

— Не всю. Кабана тоже, знаешь, пришлось немножко рогатиной потыкать. А перед тем еще догнать. По ночному лесу. А перед тем еще найти.

— По запаху? Или наощупь?

— Нет. Рикард мысли прочитал… Да ладно! Не хочешь говорить — мне остается только принести свои извинения.

Девушка сдвигает брови. Хмурится.

— Нет, куда уж ладно… Мысли-то у вас останутся. А я не Рикард, читать их не умею… Да, семья наша и правда богатая. А все остальное… — подбирает поводья и легонько стукает кобылу в гнедой бок — каблуком. Шпор боярышня не признает. «Хорошему седоку шенкель и повод, плохому — шпора и хлыст» — кажется, так говорил ее учитель. «А норовистая попадется?» — «А не выбирай норовистых».

Нет, ну куда опять мысли убрели!

… - Все остальное долго, пожалуй, будет рассказывать. Давай вечером, на заставе. Про деньги можно сейчас… — девушка опускает руку на пояс и вынимает из сумки стопку своих записок; красивую медную чернильницу; наконец, сложенный вдвое плотный лист коричневатого оттенка.

— Вот по такому заемному письму, в Ратуше городской. Не знаю, как там у вас, на юге — а у нас можно в одном городе внести на хранение сколько-то золота или там серебра. А потом в других городах получить. Ты как бы Ратуше заем делаешь. Или они потом тебе вернут с прибавкой, или без прибавки — но зато в любом городе Княжества, где есть Ратуша.

«Интересный вариант Госбанка», — думает Игнат. Рассеяно окидывает взглядом лес. Елки остались далеко за спиной. Болотистые земли — тоже. Впереди высокие холмы, как под Новогрудком. И деревья вокруг — березы, сосны, вечнозеленые свечки абисмо, пахнущие грецким орехом — словно стены в первую зиму Волчьего Ручья.