Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

Волкодава на тебя нет…

Скоро полторы восьмерки лет, как пошутил — а икается до сих пор. Строителем не назвали. За ГадГород молва народная прозвища не поднесла. А за черную весну…

Игнат, стало быть, эль Тэмр.

«Ладно», — думал Спарк, забираясь в спальник. — «Будем жить дальше. Опять во сне с кемнибудь пособачусь… А если я просто спать хочу? Достаточно ли моего желания, чтобы хоть этой ночью не тревожили?»

Оказалось, достаточно.

Собеседников не явилось. Игнат уже и мысли извострил, и словами запасся. А не явился никто. Проспал наместник всю ночь до предрассветного инея на ушах. Вскочил, принялся уши и щеки растирать. И, видимо, ненароком сдвинул себе голову набекрень. Заскочила туда мысль, да сразу же и рванула. Если бы на Земле такую мощную точку Жизни нашли, что бы сделали? Ясно что — медицинский центр. Поначалу жутко дорогой и бесконечно элитный. Но потом-то… Процесс наладится, каталки поездами пойдут. Не надо ни дорогих лекарств, ни неимоверно сложной электроники…

Магию Жизни на Землю не перетащишь. Сейчас уже не важно, какова у той магии природа, да какие в основании ее вертятся шестеренки… ну, кварковые какие взаимодействия, глюоны там какие особо шустрые на гравитационных струнах музыку Айнур наяривают…

Зато больных сюда перетащить вполне можно. Маги ведь клянутся на своих колдовских дубинах, что Игната домой в любой миг единым духом запустят. Как Гагарина в космос. Значит, и оттуда сюда тоже можно.

А тогда зачем вообще между мирами — выбирать? Соединить их порталом, и да будет мир единым, цельным и связным.

Приходила уже такая мысль. В земляном мешке под Школой Левобережья, во время nigil elprovo, «испытания ничем».

Тут проснулся атаман Братства, поглядел на Спарка и спросил осторожно:

— Опять спину схватило? Стоишь перекошенный, ровно дуб за опушкой.

И не стал Игнат больше ни хитрить, ни рассусоливать, а вытряхнул из своих многострадальных извилин все осколки столь разрушительной мысли. И передал их Ратину, как сумел.

А пока сын Ратри Длинного задумчиво скреб затылок и выцарапывал из подбородка нужные слова, Спарк совсем некстати вспомнил: строителем мостов называют не кого иного, как дьявола. Еще бы: жили и без моста — не тужили. А тут из-за реки мало ли кто припрется!

— Ну ты и дорогу выбрал… — проскрипел, наконец, атаман, — Легко из бревен домики складывать, легко уже существующими законами пользоваться. И рассказывать легко: пришел, увидел, победил! А создавать новые законы — туман его знает, создашь чего, а оно уже есть… И вот как знать, что именно требуется создавать? И невидная эта работа, все равно как нас в Школе учили: деревья промывают воздух. Каждое дерево не так и много, только все они вместе, за много лет… Так и у тебя будет: не одна сотня лет пройдет, пока мир переменится, и сам не заметишь, как. С нашими-то проще, у нас еще полной карты Висенны не составлено, привыкли люди, что есть где-то неведомые страны. А у вас уже все переписано, исчислено и взвешено, ваше знание куда жестче закрыто и закуклено…

— Да ведь то же самое и точно теми же словами я Берту Этавану говорил! Или он мне!? — вскричал наместник, и тотчас же разбудил всю стоянку. Подошел Рикард и спросил, что за шум. Мысль Игнатова в нем сработала мгновенно. Усатый маг протер глаза и заметил осторожно:

— Ты насчет моста очень даже прав. Мы тут живем очень давно и в равновесии. Да, конечно, у нас меняются только имена властителей, выигравших ту или другую битву. Но посмотри сам, на что нам техника, на что изменять жизнь? У вас, например, для чего все это развивалось?

Игнат сунулся в память свою за примерами: и детская смертность уменьшилась, и продолжительность жизни увеличилась, вот и в космос скоро полетят туристические рейсы… А потом спохватился и вспомнил Чернобыль, Тримал-Айленд, Тоцкий полигон, Новую Землю и Семипалатинск, чуть не ежегодно горящие на украинской железке цистерны с фосфором, и свой город, в котором после Второй Мировой уцелело всего три или четыре дома на Монастырьке…

— Если он прав насчет моста, так прав и насчет Города-на-Мосту!.. — начал было Мастер Лезвия Майс, но проводник его не дослушал. Он сел, где стоял, и шептал тихо-тихо:

— А вот этих самых медведей у нас будут стрелять с вертолетов… Так зачем же я иду? Зачем вкладываю столько сил? Зачем завязываю такой узел судьбы, который тысячелетиями не расхлебать? Госпожа Висенна, объясни — зачем?

— То есть как это «зачем?» Я обязан убедиться своими глазами!

«Не то Великий Князь из меня эти самые глазки вынет», — прочитала Лиса в густо-синих радужках посланника. В конце-то концов, если даже она посланнику ничего не скажет, скажут стражники на воротах, доносчики в Ратуше…

«Вот пусть доносчики и доносят!» — внезапно обозлилась девушка. — «Им за то деньги идут. А мне на свадьбу подарены».

— Вы присядьте, вина выпейте с дороги. Сейчас муж придет. Я без него с посторонними разговаривать не могу. Ревнивый — страсть! Диккин! Дик, где там пропал! Стакан гостю! И поднос не забудь, сколько тебя учить! Прошу к столу…

Пришлось княжескому гонцу войти и присесть. Пригубить напиток: на вкус не из лучших, но и от худших далеко отстоит. По доходам. Оглядеть просторную комнату с большими окнами на север: вычищено и прибрано, как может сделать только женщина, дорвавшаяся до устройства собственного дома. Муж, дом, дети… Где в этой жизни место госпожи Алиенор? За печкой?

Значит, Лиса вышла замуж… если за младшего брата Ветра, то все просто.

По мощеной улице прогремели подковы. Скрипнула калитка.

— Дик! Вороного прими! Если хорошо почистишь, дам из лука пострелять! Живей!

— У нас княжеский гонец, хозяин.

— Вот как. И с чем же?

Распахнулась дверь. Нет, это не младший брат Ветер. Хотя по стремительности может поспорить и со старшим.

— Шаэррад Кориенталь, сотник городской стражи ТопРаума.

— Андрей Нишарг из Краснополья. Посланник господина Северных и Южных Равнин, Великого Князя ТопТаунского, Логвина Грозного. По слову князя, разыскиваю госпожу Алиенор, у которой в услужении состояла ваша жена.

— А! — Тигренок сел на лавку, — Я уж думал, ГадГород по мою голову прислал…

Гость вежливо поднял бровь: дескать, вижу, как пытаешься увильнуть. Не пытайся. Не пытают. Пока.

Шаэррад Кориенталь выдохнул:

— Я и сам у нее казначеем состоял. Да вот… — и неожиданно улыбнулся жене.

Андрей Нишарг стиснул зубы. Представил себя со стороны: примчался тут. Вопросы задает. Княжеским именем пугает. Посланник уронил голову:

— Так где она? Куда отсюда поехала?

— А как вы нас нашли? — тихонько спросила рыжая красавица.