Роман года - Дженнифер Льюис

Ариэлла восторженно ответила:

— Возвращайся! Я так хочу, чтобы ты была рядом. Приезжай в Вашингтон. Я живу в Джорджтауне, там довольно спокойно. Много деревьев и красивые старинные здания.

— Ты меня искушаешь. Возможно, я слишком долго прожила в глуши. Я скрывалась.

— Сейчас ты не должна ни от кого скрываться.

Элеонора сомневалась:

— По-моему, я не выдержу, если на меня обрушатся журналисты, как на тебя и Теда. Я буду косноязычной и поставлю в неловкое положение вас обоих.

— Никого ты не поставишь в неловкое положение. Могу поспорить, тебе станет намного легче, когда ты смело выйдешь вперед и покончишь с прошлыми тайнами. Возвращайся в Штаты со мной в конце недели. Я уезжаю в пятницу. Может быть, мне удастся купить билет на тот же самолет.

Рука Элеоноры застыла.

— Я… я не готова. Но я бы очень хотела с тобой перезваниваться. Когда-нибудь я наберусь смелости и приеду к тебе. А может, съезжу в Монтану и повидаюсь со старыми друзьями, которых так долго сторонилась. Я никому не сказала о своей беременности, и они наверняка мучились вопросом, что со мной случилось, когда я просто исчезла. Я жила в специальном доме для матерей-одиночек, за городом. Потом я родила, собрала свои гроши и уехала в Чикаго. Я не могла встречаться с друзьями после того, как отдала собственного ребенка. Ребенка Теда. Там я познакомилась с Грегом. Он приехал из Ирландии на лето, чтобы работать кровельщиком, и я им увлеклась. — Ее печальные глаза искрились теплом, пока она о нем говорила. — С ним я начала новую главу своей жизни. Я никогда не оглядывалась в прошлое — чувствовала, что, если так сделаю, меня захлестнут эмоции. — На ее светлые глаза снова навернулись слезы.

— Нельзя убежать от истинных чувств. Рано или поздно они вернутся и набросятся на тебя. Я узнала об этом после гибели моих приемных родителей. Душевная боль пугает, но до тех пор, пока с ней не примиришься и не начнешь жить дальше. А до тех пор будешь топтаться на месте. — Она сжала руку матери.

— Ты очень мудрая, Ариэлла.

— Хотела бы я быть такой. Я просто пытаюсь решать проблемы по мере их поступления. В моей работе проблемы возникают неожиданно, поэтому выше головы не прыгнешь, как ни старайся.

Они рассмеялись, и Ариэлла впервые по-настоящему обняла родную мать.

Саймон не желал отпускать Ариэллу из Англии до того, как она побудет у него дома. Он пообещал, что не станет ходить за ней по пятам, если она согласится отложить вылет до следующего понедельника и проведет выходные в его замке. Недолго переговорив с бизнес-партнершей Скарлетт, Ариэлла согласилась.

Он приказал подготовить для Ариэллы любимую спальню своей матери якобы потому, что из нее открывался красивый вид на озеро, но на самом деле потому, что там была дверь, соединяющая спальню с его собственной.

Водитель Саймона привез Ариэллу из Лондона в четверг вечером. Саймон планировал развлекать Ариэллу и познакомить с собственной семьей на благотворительном матче по поло, который должен был состояться в воскресенье.

Саймон понимал — реальность может напугать Ариэллу. Нет никаких сомнений, что его семья намерена выбрать ему подходящую невесту. Англичанку, аристократку, с безупречным прошлым, упоминание о которой не вызовет скандала в прессе. Конечно, он заявил, что женится только по любви, но его и слушать не стали. Ему с детства внушали, что долг превыше всего, и ради него можно пожертвовать даже личным счастьем. И несомненно, королевская семья осудит его, если он выберет в жены Ариэллу.

С другой стороны, у них нет никаких оснований воспринимать Ариэллу в штыки. Рано или поздно они образумятся. Остается надеяться, что они не слишком сильно ее запугают.

Саймон проверил ручку на двери между спальнями и положил ключ в карман. Его тело трепетало от предвкушения остаться наедине с Ариэллой. Как только он впервые увидел ее в банкетном зале на торжественном мероприятии, сразу почувствовал, что она его единственная возлюбленная. До сих пор ему удавалось противостоять всем разделяющим их силам, а теперь они наконец будут вместе.

Ариэлла приехала. Она сияла, как обычно, и была в простом черном платье. Ее длинные волосы ниспадали на плечи. Улыбка озарила ее красивое лицо, как только она увидела Саймона, и он улыбнулся в ответ.

— Добро пожаловать в Уист-Касл!

— Именно таким красивым я его и представляла.

— Я рад. Но ты видела его только снаружи. Входи. — Он поборол желание обнять ее за талию. — Как прошла встреча с матерью?

— Замечательно. — Она улыбнулась. — Я боялась, что буду ее сторониться, но мы мгновенно нашли общий язык.

— Фантастика. Вы увидитесь снова в ближайшее время?

Ариэлла помедлила с ответом.

— Я не знаю. Но очень на это надеюсь. Она смертельно боится огласки и критики за то, что отказалась от меня и не сказала обо мне Теду Морроу. Я пыталась уговорить ее переехать в Вашингтон.

Саймон рассмеялся:

— Я поступил бы точно так же.

— Я тороплю события? — Ариэлла улыбнулась. — И потом я старалась убедить ее поехать со мной в Монтану. Я надеюсь, что не отпугнула ее своей настойчивостью.

— Уверен, она в восторге, что ты так обрадовалась встрече с ней и желаешь проводить с ней больше времени.

— Надеюсь. Она мне очень понравилась. Я буду ей звонить, и возможно, когда-нибудь она согласится ко мне приехать.

Саймон решил действовать с Ариэллой точно так же: не торопиться, нежно убеждать и медленно соблазнять.

Он показал ей ее комнату, поглядывая на дверь собственной спальни, но не упоминая о ней. Потом он повел Ариэллу в свое любимое помещение во дворце — бывший саксонский тронный зал, где в свое время проводилось много пышных званых обедов. Затем они отправились в старую часть здания с картинной галереей предков Саймона. Портреты были написаны Рафаэлем, Тицианом, Рембрандтом, Караваджо, Эль Греко и другими художниками.

Ариэлла была ошеломлена.

— По-моему, такой коллекции нет в большинстве музеев.

— Знаю. Я иногда отдаю картины в музеи. Мне повезло, что у моих предков был такой хороший вкус.

— А твой портрет написан? — Ариэлла посмотрела на величественной портрет молодого Карла II кисти Ван Дейка.

— Нет. Для того чтобы я спокойно позировал художнику, меня нужно прибить гвоздями.

— Жаль. Мне бы очень хотелось посмотреть на твой великолепный портрет.

— Зачем? Ты можешь разглядывать оригинал.

Они беззастенчиво рассматривали друг друга с тех пор, как она вошла в дверь. Дни в разлуке усилили их сексуальное влечение, от которого раскалилась атмосфера.